Имя этой светской красавицы пушкинисты обычно упоминают с большой неприязнью. Идалию Полетику часто называют главной виновницей дуэли Пушкина с Дантесом и даже «злым гением» великого поэта. Согласимся: персонаж, действительно, неоднозначный. Но виновна или нет Идалия Полетика – попробуем разобраться.
Барон Григорий Строганов был богат, известен и нравился дамам. Он много путешествовал по Европе, а с 1804 по 1808 год служил посланником в Мадриде. Именно там он и познакомился с графиней д’Ойенгаузен, которая подарила ему дочь. Девочку назвали Идалией, а поскольку она была рождена вне брака, ни мать, ни отец, не могли дать ей своей фамилии. Увы, и Строганов был женат, и графиня – замужем.
В 1811 году графиня решила покинуть мужа. Она любила Строганова и поехала за ним в Швецию, куда он получил назначение, а потом и в Петербург. В столице хорошо знали, что в доме на углу Невского и Большой Морской обитает дама сердца Григория Александровича, но на публике она не показывалась.
И лишь когда барон овдовел, она получила официальное признание и законный статус: Строганов женился на ней, молодая женщина приняла православие и стала называться Юлией Петровной.
А что же девочка? Идалия была в двойственном положении. С одной стороны – настоящая дочь Строганова. С другой – незаконный ребенок. С детства ее приучали обращаться к отцу «господин барон», а к матери – «мадам».
Даже женитьба родителей не могла исправить положения: ведь появление Идалии на свет произошло в тот момент, когда это, по законам общества, было невозможно. Чтобы получить пропуск в свет, ей требовалось имя. И она его обрела в 1826 году (или 1829, по разным сведениям) – мать выдала Идалию замуж за Александра Михайловича Полетику.
«Эта молодая девушка прелестна… У нее большие голубые ласковые глаза», — писала фрейлина Александра Смирнова-Россет.
Обществу понравилась Идалия Полетика. Она была умна, обладала превосходным чувством юмора, прелестно танцевала и казалась просто обворожительной. В браке у нее родились три дочери – Юлия, умершая совсем маленькой, Елизавета и Александра.
И хотя муж очень нежно относился к ней, это не был союз по любви. «Божья коровка», как называли Александра Полетику в обществе, был человеком мягким, лишенным харизмы и довольно невзрачным на вид.
А она любила нравиться. Мать, Юлия Петровна, считалась большой модницей, и Идалия не отставала. Впрочем, мать ли? Ходили разговоры, что у Юлии Петровны никогда не было никаких детей, и в качестве косвенного подтверждения этому приводили ее письмо к сестре в 1824 году:
«У меня живет девушка, его (Григория) дочь от женщины, с которой он встретился… Это хорошая компания для меня, Строганов заслуживает… чтобы я позаботилась о ней… Ее имя так же прекрасно, как и она».
Вполне возможно, что Юлия Петровна специально написала так – чтобы отвести подозрения от самой себя. В 1824 году Строганов ещё был женат, и положение графини оставалось неопределённым. Но в Петербурге, тем не менее, ходили разговоры, что матерью Идалии может быть обычная горничная, или портниха. А это был немалый удар по самолюбию светской красавицы. Не это ли повлияло на ее характер, на обидчивость, непримиримость в некоторых вопросах?
Она познакомилась с Пушкиным, когда уже была замужем. Поначалу – добрые знакомые, потом – резкое охлаждение. Говорили, что причин, как минимум, две: некий «инцидент в карете» и пылкое стихотворение, которое Пушкин написал для Идалии, но поставил пометку: «1 апреля».
Дескать, всё в шутку, не по-настоящему. Достаточно ли этого было, чтобы раз и навсегда поселить в сердце Полетики глубокую неприязнь к поэту? Или «глубину» додумали впоследствии? Могла ли шутка ранить по-настоящему?
А далее новый поворот – в обществе появился и сразу привлек к себе внимание Жорж Дантес. Он ненадолго оказался в числе кавалергардов императрицы Александры Федоровны, блестящих молодых людей, с которыми жена государя часто ездила кататься на санях и танцевала на балах. А Дантес, по свидетельствам той же Смирновой-Россет, в то же самое время потерял голову от одной дамы:
«Дантес никогда не был влюблен в Натали; он находил ее скучной… он был влюблен в Идалию, и встречались они у Натали».
Известный факт – что за некоторое время до дуэли Дантес и Гончарова встречались в доме Полетики. В тот самый момент Дантес признавался в любви жене Пушкина… Но было ли это искренне? Или молодой человек разыгрывал фарс, чтобы отвести подозрения от Идалии? Есть такая версия: Полетика и Дантес, для отвода глаз, придумали «ширму». Ею и стала Натали.
Это было удобно: красавица, любой поверит, что её чары способны сразить. А возможность «позлить» Пушкина — как дополнительный «бонус». И тот самый печально известный «Диплом», который получил Пушкин по почте, составила, скорее всего, Идалия Полетика…
Если это верно, то Полетика, безусловно, продемонстрировала редкое коварство. Было сделано все, чтобы в обществе поверили – будто бы Дантес увлечен женой поэта, и словно Гончарова может отвечать ему взаимностью. «Мадам интрига» — называли иногда Идалию. Игра затянулась, и привела к дуэли, на которой погиб Пушкин. Виновна ли Полетика в этом? По крайней мере, она сделала многое, чтобы это произошло.
В марте 1837 года Дантес уехал из России. Его жена, Екатерина, написала ему:
«Идалия приходила… она в отчаянии, что не простилась… не могла утешиться…»
Они увиделись спустя 4 года. Возможно, была еще одна встреча. Впоследствии Идалия перебралась в Одессу, а умерла в 1890 году. Ее брат, граф Строганов, бросил в воду большую часть семейного архива – письма и дневники. Вполне возможно, что эти бумаги проливали свет на то, как на самом деле разворачивались события в 1836 и 1837 году.
