Мальчик назвал ее мамой, и она испуганно замахала руками. «Что ты, Володенька, — произнесла Женя, — я для тебя ненастоящая мама! Так нельзя!». Мальчик хлопал ресницами и никак не мог взять в толк: почему? Он любил Женю, она была для него, как раз, самой настоящей.
Да, где-то там есть другая женщина… Но самым родным словом ему хотелось называть именно Женю: добрую, терпеливую и бесконечно любящую. Получалось, что у Вовы были сразу две мамы…Одновременно.
Вова не мог знать, что его родители «перегорели» к моменту его рождения. А любовь начиналась так ярко, так пламенно… Но ей пришел конец. Как утверждали, Семен и Нина Серегина познакомились в середине 30-х, благодаря брату девушки. Тот учился в политехникуме связи, там же, где и Семен. Однажды приятели заглянули домой к Серегиным… Вот всё и закрутилось.
Они всем казались очень красивой парой: он видный, заметный. Она – эффектная молодая красавица, которая говорила на четырех языках. Нина работала переводчицей в «Интуристе», Семен получил квалификацию военного связиста. После работы они шли гулять по московским улицам, и Нина так вдохновенно рассказывала их историю! Казалось, она знала судьбу каждого дома, каждого переулка… Так что в 1937-м Нина и Семен поженились.
Молодожены почти сразу переехали по распределению в Новосибирск… Но там, узнав о своей беременности, Нина засобиралась к родным. Назад, в Москву. В коммунальной квартире в доме 126 по улице Мещанской жить было не слишком-то комфортно: одна большая кухня на всех, длинные коридоры с бесконечными рядами дверей… Настоящая «воронья слободка», как выразились бы Ильф и Петров.
«Все жили вровень, скромно так: система коридорная,
На тридцать восемь комнаток всего одна уборная», — позже напишет Володя.
Когда-то это была солидная гостиница «Наталис»: с высоченными потолками почти в четыре метра, лепниной и мраморным камином. Комнату в ней получил отец Нины, работавший швейцаром в московских гостиницах. Там выросли пятеро детей и со временем, чтобы разместить всех, поделили комнату на три части. Теперь в одном из закутков оказались и Нина с мужем.
Это было время, когда невозможно было отгородиться от соседей полностью. Все знали, что происходит у остальных. Обсуждали чужие проблемы, судачили, иногда ругались. Жизнь была общей, и почему-то в коммуналке решили, что беременная Нина непременно должна называть своего будущего ребенка – если родится мальчик – Олегом.
Ее увезли в роддом номер восемь вечером 24 января. А на следующее утро, ровно в 9:40, на свет появился сын…
— Как Олежка-то? – суетились соседки, когда Нина с младенцем переступила порог квартиры.
— Он не Олег, он – Владимир. – просто ответила молодая женщина, не подозревая, что на нее страшно обидятся.
Несколько дней в квартире с ней не разговаривали, и только потом, потихоньку, смирились, что «общий» мальчик назван так, как захотелось его матери.
Рыжеватый ребенок с голубыми глазами был любопытен не по годам. Обожал играть в прятки, что в этой гигантской квартире превращалось в настоящее приключение: мест, где можно было незаметно притаиться – хоть отбавляй!
В начале весны 1941 года отца Володи призвали на военную службу. В июне началась война… Нина с ребенком уехали в эвакуацию и шесть дней тряслись в вагоне, отправленном на восток. Конечной точкой стала деревня Воронцовка под городом Чкаловым (теперь это Оренбург), где они прожили два года. Причем жили раздельно: Нина работала на заводе, а Володю пристроила в круглосуточный детский сад.
Он очень плакал, когда она навещала его, и наступала пора уходить. Тянул к ней руки, но Нина все равно разворачивалась и шла на работу. Иначе было просто невозможно…
Когда в 1943 году вернулись в Москву, между родителями Володи состоялся тяжелый разговор. Они и прежде понимали, что ошиблись друг в друге. Не было между ними настоящего лада. А теперь все окончательно разошлось по швам: у Семена появилась любимая женщина, Женя. Таких историй во время войны было бесконечное множество – долгая разлука, внезапно вспыхнувшее чувство… Нина не стала возражать против развода.
Володя пошел в школу №273, на углу Переяславского и Банного. Первый класс пришелся на год Победы – 1945-й. Учителя не были слишком довольны им: писал небрежно, неаккуратно и куда больше любил проводить время во дворе, а не за уроками. Нина была поглощена работой и мало интересовалась школьными успехами сына. А потом привела домой Георгия Бартоша. И с той поры жизнь мальчика стала невыносимой.
Отчим прикладывался и поднимал руку. Ни малейшей любви и уважения к этому человеку Володя не испытывал, а на сердитые окрики матери привык не обращать внимания. Она была его мамой, но словно – посторонней. Столько времени они практически не виделись толком!
Семен не бросал семью полностью. Приходил повидать сына и его все больше беспокоил его запуганный и несчастный вид.
— Пусти ко мне Володю, — уговаривал он бывшую жену, — ему будет спокойнее!
Но Нина наотрез отказывалась. Тогда Семен обратился в суд. Проверив все обстоятельства, на суде вынесли постановление – мальчику жить с отцом. В 1946-м году он уже поселился на Большом Каретном.
Мачеха – Женя – как-то сазу прониклась к ребенку. И он потянулся к ней. Совсем мало времени прошло, как он впервые назвал ее мамой. Поначалу женщина испугалась: вдруг родная мать будет резко против? Но Володя упорствовал. Мама Женя – она ему ближе!
Впрочем, с Ниной он не прекращал общаться. Когда Семена перевели в расположение Советских войск в Германии, писал оттуда на Мещанскую улицу:
«Дорогая мамочка! Я Живу очень хорошо. Хожу в школу, стараюсь учиться хорошо. Папа мне делает подарки. У меня уже два новых костюма, ботинки и пальто. Завтра тётя Женя закажет мне сапоги. Напиши Вовин адрес. целую твой Вова»
Говорили, что мама Женя как раз первая рассмотрела в мальчике талант к музыке. Наняла ему педагога и три года Володя занимался с частным преподавателем игры на фортепиано.
— У него абсолютный слух, — твердо говорила строгая немецкая фрау, — из него выйдет толк.
Учеба под тщательным контролем мамы Жени тоже пошла в гору. Второй класс окончил на «отлично», прекрасно овладел немецким языком. Но в 1949-м пришла пора возвращаться в СССР, на Большой Каретный. К тому времени, помимо фортепиано, Володя освоил и аккордеон – подарок отца за успехи в школе.
— Ты кто – американец? – свысока спросил какой-то парнишка, когда Володя пришел в новый класс в 186-й школе (он учился в пятом Е).
Причиной такого уточнения стала «заграничная» одежда Володи, очень непохожая на ту, что носили остальные ребята. Так его иногда и дразнили: Американец. А потом еще – Высота.
У него появились новые друзья, с одним из них он даже написал в соавторстве книгу, подражание Алексею Толстому. Было ясно, что парень растет очень разносторонний и талантливый. Ненастоящая мама Женя очень гордилась им.
Впрочем, и мама Нина – тоже. Это она подарила ему первую гитару.
Мама Женя всегда занимала в жизни Володи совершенно особое место. Позже он узнал, что до встречи отцом Евгения Лихалатова была дважды вдовой. Мама Женя отстаивала право Володи заниматься творчеством, а не учиться на строителя, как мечтал отец. Позже Володя даже принял крещение в армянской церкви, чтобы сделать приятное своей мачехе.
Вы знаете, что мама Женя была права, что верила в Володю. Потому что он вырос и стал знаменитым Владимиром Высоцким. И, возможно, его жизненный путь сложился бы иначе, если бы не она.
Ненастоящая. Но очень любимая вторая мама.
