Она в панике подошла к окну. Куда же сын запропастился? Из кухни доносились ароматные запахи — обед был готов. Гарик, решивший прокатиться на велосипеде, обещал быть к двум часам дома. Прошло уже больше часа после назначенного времени, а его все не было.
И что за крики внизу? Почему в их тихом Лаврушинском переулке скопилось столько народу? И несколько карет «скорой», и милиция? Она еще не знала, что в этот день, в этот час ее жизнь распалась на части — на ту, что была до, и ту, что стала после.
…Стайка худеньких пластичных девочек в белых пачках выстроилась на сцене. С раннего утра они стояли у балетного станка, где часами репетировали: батман плие, батман жете, соте, фуэте…
Перед выпускными экзаменами в хореографической школе девушки заметно волновались: вскоре им предстояло начинать карьеру в балете и они старались показать на сцене все, на что были способны. После спектакля Агния вышла на поклон под аплодисменты.
Она была застенчивой и здравомыслящей девушкой. Агния Волова понимала, что великой балериной ей не стать. Прилежная, старательная, но не более… Яркой индивидуальности в ней не было.
Пожалуй, ее ждала роль статистки с крохотным жалованием. Отец Агнии, Лев Николаевич Волов, ветеринарный врач, был большим поклонником искусства и видел будущее единственной дочери в балете.
Послушная Агния прилежно занималась танцами сначала в московской балетной школе, принадлежавшей Лидии Нелидовой, затем поступила в хореографическое училище. Большого таланта девочка не обнаруживала — ей гораздо больше нравилось писать стихи.
Кумиром Агнии была Анна Ахматова и первые стихотворные опыты юной поэтессы были полны «сероглазых королей», «смуглых отроков с горящими глазами» и «сжатых рук под темной вуалью». На экзаменах в хореографическом училище присутствовал нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский.
После экзаменационных выступлений ученицы подготовили концертную программу. Луначарский немного заскучал во время балетных выступлений и заметно оживился во время исполнения концертных номеров.
Когда черноглазая симпатичная девушка с пафосом начала читать стихи собственного сочинения под названием «Похоронный марш», Анатолий Васильевич с трудом сдерживал смех. Дослушав до конца, он произнес:
— Милая девушка, вы рождены писать веселые стихи! Детям Советского Союза нужен смех.
Агния вспыхнула, смутилась и убежала за кулису. Выпускнице было очень обидно, что вместо трагического таланта в ней разглядели только способности комика.
Как Луначарскому удалось разглядеть за довольно посредственными подражательскими стихами задатки детского поэта? Может быть, дело было в том, что Анатолий Васильевич и сам писал стихи и романы?
Но Агния не поверила наркому и после окончания хореографического училища в 1924 году поступила в балетную труппу, где работала около года, прежде чем окончательно разочаровалась в выбранной профессии.
…Агния появилась на свет в образованной еврейской семье в феврале 1901 года (по другим сведениям — 1906 году).
Вспоминать свое детство Агния Львовна не любила. Домашнее начальное образование, французский язык, блан-манже под абрикосовым сиропом на десерт — все эти приметы буржуазного быта старались после революции скрывать.
Поэтому о тех годах Агния Львовна упоминала вскользь: няня из деревни, звуки шарманки под окном на Малой Никитской улице. С четырех лет Агния начала сочинять стихи. Первое стихотворение звучало так: «Девочка гуляла в зеленых лугах, ничего не знала о своих ногах» .
Семья Воловых вела типичную для интеллигентов жизнь: обеспеченный дом и благотворительная деятельность.
Лев Николаевич на протяжении многих лет состоял членом (позже помощником секретаря) Московского отделения Общества покровительства животным. Он чрезвычайно любил писателя Льва Толстого и по его книгам учил дочь читать. Хозяйством ведала его жена Мария Ильинична, урожденная Блох, женщина немного капризная и ленивая.
Агния о матери писала: «Помню, моя мать, если ей предстояло заняться чем-то для нее неинтересным, часто повторяла: «Ну я это сделаю послезавтра». Ей казалось, что послезавтра — это все-таки еще далеко. У меня всегда есть список дел на послезавтра».
Судя по воспоминаниям, Агния всегда больше любила отца и не могла противиться его воле: он мечтал видеть дочь балериной.
Кстати, на уроках хореографии Агния познакомилась с будущим мужем — будущим поэтом и орнитологом Павлом Барто. Его дед, Ричард Барто, был английским коммерсантом, а родная тетка, Лидия Ричардовна Нелидова, была владелицей балетной школы.
Агния и Павел не расставались целыми днями, а после репетиций шли вместе обедать и говорили обо всем на свете, держась за руки. В 1925 году молодые люди поженились и Агния взяла фамилию Барто. Молодожены поселились на Воронцовом поле в доме №42.
Вместе с мужем Агния написала три стихотворения — «Девочка-рёвушка», «Девочка чумазая» («Ах ты, девочка чумазая, где ты руки так измазала? Чёрные ладошки; на локтях — дорожки») и «Считалочка». Вскоре Барто выпустила первую книгу «Китайчонок Ван Ли». Слава пришла к Агнии довольно быстро, но не добавила смелости — Барто оставалась застенчивой.
Она обожала Маяковского, но встретившись с ним, не решилась заговорить. Когда Агния отважилась показать свое стихотворение Корнею Чуковскому, то приписала авторство некому мальчику, юному поэту.
Самуил Яковлевич Маршак отнесся к молодой поэтессе благосклонно и покровительственно. Агнии не хватало цельности стиха, завершенности каждого образа, внимательному отношению к слову. Однако его попытки наставлять и учить Агнию с треском провалились. Доведенная до белого каления придирками Маршака, Агния взорвалась:
— Знаете, Самуил Яковлевич, в нашей детской литературе есть Маршак, а есть подмаршачники. Маршаком я быть не могу, а подмаршачником — не желаю.
После этого отношения Агнии с мэтром испортились окончательно.
В 1927 году Агния родила сына, которого назвали Эдгаром. Несмотря на то, что в семье мальчика звали Гариком, он после совершеннолетия пожелал изменить имя на «Игорь». Игорем он побудет всего два года, но об этом чуть позже…
Мальчик рос талантливым: хорошо рисовал, занимался музыкой и подавал надежды как композитор, но мечтал быть летчиком.
Когда Гарику исполнилось шесть лет, брак супругов Барто дал трещину. Говорили, что Павел не выдержал успеха супруги и того, что его звали «мужем Агнии Барто». А ведь именно Павел Барто был автором стихов для той популярной песни «Журавли» («Высоко летят под облаками…») на музыку Вано Мурадели.
Агния забрала ребенка и ушла от Павла к мужчине, который стал главной любовью ее жизни. Ее избранник, Андрей Владимирович Щегляев, был ученым-энергетиком и одним из самых авторитетных советских специалистов по паровым и газовым турбинам.
Андрей был глубоко порядочным человеком и когда познакомился с Агнией в общей компании, то пытался контролировать свои чувства и ни в коем случае не разрушать семью с ребенком. Щегляев специально уехал в длительную командировку, но в разлуке понял, что хочет вернуться к Агнии. Агния и Андрей вскоре стали мужем и женой.
Щегляев был деканом МЭИ, и его называли «самым красивым деканом Советского Союза». В 1933 году у супругов родилась дочь Танечка. Таня потом вспоминала: «Пара был крупным энергетиком. Они любили друг друга безумно, прямо как в сказке».
Агния Львовна старалась окружить мужа и детей заботой, но в то время она много путешествовала в составе советских делегаций. В 1937 году Барто побывала в Испании.
Там уже шла вoйна, Агния Львовна видела руины домов и осиротевших детей. Одна молодая испанка показала ей фотографию маленького сына, yбитого во время бомбежки.
Разговор с матерью, потерявшей малыша, произвел на Агнию мрачное впечатление, под которым она находилась очень долго. В своем письме к подруге Барто писала: «Как описать чувства матери, пережившей своего ребенка?»
Спустя несколько лет она получила ответ на этот страшный вопрос… А пока в семье Барто-Щегляевых царили мир и любовь. В доме Щегляева и Барто часто бывали писатели, музыканты, ученые, актеры. Агния подружилась с актрисами Фаиной Раневской и Риной Зеленой.
В 1939 году, перед самой вoйной, Агния Львовна вместе с Риной Зеленой написала сценарий комедии «Подкидыш». Фильм вышел на экраны 27 января 1940 года и стал очень популярным. Потом будут новые сценарии — «Слон и веревочка» (1945), «Алеша Птицын вырабатывает характер» (1953).
О том, что война с Германией неизбежна, Агния Львовна знала. В конце тридцатых она ездила в «эту опрятную, чистенькую, почти игрушечную страну» и все видела своими глазами — лозунги, марши, настроение людей.
С Барто война обошлась не слишком сурово. С мужем Агния не разлучалась даже во время эвакуации. Андрея Владимировича направили на Урал и семья обосновалась в Свердловске.
Свердловские подростки работали на оборонных заводах вместо своих отцов, ушедших на фронт. Эти ребята настороженно относились к эвакуированным. Агнии Львовне было необходимо общаться с детьми — у них она черпала вдохновение и сюжеты.
Чтобы получить возможность побольше общаться с подростками, Барто устроилась на завод и получила профессию токаря второго разряда. Премию, полученную во время войны, Агния Львовна отдала на строительство танка.
Агния Барто выезжала на фронт, где читала свои стихи, писала для газет и выступала на радио. В 1942 году она была корреспондентом «Комсомольской правды» на Западном фронте.
В Москву Агния Львовна и ее семья вернулись в 1944 году и жизнь вошла в привычное русло. Возвращались из эвакуации друзья, Гарик и Таня возобновили учебу. Таня — в школе, Гарик — на первом курсе Авиационного института.
4 мая 1945 года Гарик вернулся домой раньше обычного и перед обедом решил покататься на велосипеде в Лаврушинском переулке. Погода была отличная — светило солнце, птицы щебетали, появлялись первые листочки на деревьях…
Юноша так и не понял как все случилось. Из-за угла внезапно вылетел грузовик. Звук тормозов, крики прохожих. Гарик yпал, ударившись виском о бордюр. Cмерть наступила мгновенно. Ему было всего восемнадцать лет.
Подруга Агнии, Евгения Таратута вспоминала, что Барто, потеряв самое дорогое, в эти дни ушла в себя: перестала есть, разговаривать и спать. Все праздновали долгожданную Великую Победу, а она хоронила сына. Этот удар, от которого Барто так никогда и не оправилась, стал знаком какого-то ее личного внутреннего переворота.
Вспоминала ли она молодую испанку, потерявшую сына? Мучило ли ее чувство вины за частые командировки, за то, что она лишила мальчика нормальной семьи и жизни с отцом, за то, что мало уделяла ему внимания?
Но надо было жить — ее внимания требовала Таня, которой было двенадцать лет. Утешение Агния Львовна находила в работе — в 1947 году она опубликовала поэму «Звенигород» о детях, потерявших родителей во время войны.
Стихи для детей превратили Барто в «лицо советской детской книги», влиятельного литератора, любимицу детей всего Советского Союза. Поэму «Звенигород» Агния Львовна написала после посещения детского дома в Подмосковье.
После выхода книги ей пришло письмо от женщины, во время войны потерявшей восьмилетнюю дочь Нину. Обрывки детских воспоминаний, вошедшие в поэму, показались женщине знакомыми и появилась слабая надежда, что ее дочь находится в том детском доме.
И правда! Так оно и оказалось. Мать и дочь встретились, а Агния Львовна стала национальной героиней. В 1965 году радиостанция «Маяк» начала выпускать передачу «Найти человека». Уникальность передачи состояла в том, что в основе поиска лежали детские воспоминания.
«Ребенок наблюдателен, он видит остро, точно и часто запоминает увиденное на всю жизнь, — писала Агния. — Не может ли детская память помочь в поисках? Не могут ли родители узнать своего взрослого сына или дочь по их детским воспоминаниям?»
Этой работе Агния Львовна посвятила почти десять лет своей жизни. Благодаря этой передаче были восстановлены связи между членами почти тысячи советских семей. Одна девочка помнила лишь тот факт, что на ней было голубое платье и белые туфельки, — и это помогло найти ее родителей. Другая помнила, что жила в Ленинграде, на улице возле бани.
Эта работа легла в основу прозаической книги Агнии Барто «Найти человека»…
«…Как хочется крикнуть на весь мир: зачем вoйна? Сколько она горя приносит! Хочется сказать всем женщинам — берегите мир, и жизнь будет без горьких материнских слез», — писала Барто в своей книге.
Вся дальнейшая жизнь Агнии Барто складывалась благополучно: муж уверенно продвигался по карьерной лестнице, Таня окончила Энергетический институт, вышла замуж и родила двоих детей — сына Владимира и дочь Наталью.
Это о Володе Агния Львовна сочиняла стихи «Вовка — добрая душа». Муж никогда не ревновал Агнию к славе. Андрея Щегляева изрядно веселил тот факт, что в некоторых кругах он был известен не как крупнейший в СССР специалист по паровым турбинам, а как папа «Нашей Тани», уронившей в речку мячик…
Агния Львовна по-прежнему много ездила по миру, побывала она даже в США. Барто была «лицом советской делегации»: она умела держаться в обществе, говорила на нескольких иностранных языках, играла в большой теннис, была со вкусом одета и прекрасно танцевала.
В Москве круг общения Барто составляли литераторы и ученые — коллеги мужа. Супруги часто принимали гостей у себя дома. Их двери были открыты для гостей. Агния Львовна собирала за одним столом академиков, поэтов, студентов МЭИ и актеров.
Однажды, желая повеселиться, она устроила ужин, накрыла стол и к каждому блюду прикрепила табличку: «Черная икра — для академиков», «Красная икра — для членов-корреспондентов», «Крабы — для докторов наук», «Сыр и ветчина — для кандидатов», «Винегрет — для лаборантов и студентов».
Говорили, что лаборанты и студенты шутку оценили, а академики — нет. Чувства юмора у академиков не хватило и многие серьезно обиделись на Агнию Львовну.
В 1970 году тяжело заболел Андрей Владимирович. Сначала инфаркт, потом у него выявили рак. Агния Львовна провела с мужем несколько месяцев в больнице. Казалось, она вернулась в далекий сорок пятый год. Опять у нее отнимали самое дорогое — мужа, с которым она счастливо прожила тридцать семь лет. 27 августа 1970 года Щегляева не стало.
И опять, потеряв близкого человека, Агния Львовна искала утешение в работе. Она написала две книги воспоминаний, более сотни стихов. Барто стала бояться одиночества. Часами разговаривала с подругами по телефону, старалась как можно чаще видеться с внуками и дочерью. О своем прошлом Барто вспоминать не любила.
Молчала и о том,что десятки лет оказывала помощь семьям репрессированных знакомых, доставала дефицитные лекарства, находила врачей и больницы, используя свои связи, помогала с жильем.
Агния Львовна пережила мужа на одиннадцать лет, успев увидеть правнучку Асю. Ушла из жизни Агния Львовна 1 апреля 1981 года. Перед смертью она сказала: «Почти у каждого человека бывают в жизни минуты, когда он делает больше, чем может».
Кстати, кроме государственных наград (Сталинская и Ленинская премии), поэтесса была награждена медалью «За спасение утопающих».
Агния Барто считала, что детей нужно воспитывать реалистами, не бояться огорчить их, но и не перекладывать свои взрослые проблемы на детей. «Если ребенок нервный, надо прежде всего лечить его родителей», — говорила она. Ее секрет — в удивительной способности говорить с ребенком на его языке.
Агния Барто была одной из самых популярных и любимых читателями детских поэтов. На ее стихах росли поколения советских детей — «Идёт бычок, качается», «Уронили мишку на пол», «Наша Таня громко плачет»…
Ее произведения издавались огромными тиражами, входили в хрестоматии. В течение многих лет поэтесса возглавляла Ассоциацию деятелей литературы и искусства для детей, была членом международного Андерсеновского жюри. Сегодня, как и десятки лет назад, Барто остается в пятерке самых продаваемых детских писателей и опережает Самуила Маршака и Николая Носова.
Но были в биографии Агнии и моменты, о которых она предпочла бы забыть. В те непростые времена в литературе выжить могли только самые гибкие.
Барто была и ангелом для потерявшихся детей-сирот, и демоном для коллег-литераторов, но никогда не являлась плоской фигурой. Она оставалась одновременно многогранной и простой, жестокой и доброй, вовлеченной и холодной — в общем, непонятной. Близким Агния Львовна запомнилась как несгибаемая женщина — по словам дочери, она никогда не плакала.
Агния Барто поспешила отречься от своего учителя Корнея Чуковского, который с подачи Крупской стал опальным. Надежда Константиновна изымала книги Чуковского из библиотек «из-за его бесклассовой морали и буржуазной направленности».
В 1930 году Барто, искренне верившая Крупской, и еще девятнадцать писателей подписали открытое письмо против сказок Чуковского. «Мойдодыр» обвинялся в оскорблении чувств трубочистов: «Нельзя давать детям заучивать наизусть: „А нечистым трубочистам — Стыд и срам, стыд и срам!“ — и в то же время внедрять в их сознание, что работа трубочиста так же важна и почетна, как и всякая другая».
«Говорит она всегда дельные вещи, – писал Чуковский в своем дневнике об Агнии Барто, – держится корректно и умно, но почему-то очень для меня противна».
Чуковского Агния Барто предаст еще дважды: в 1944 году, когда Корнея Ивановича вызовут в Союз писателей и пропесочат за «Военную сказку», он расскажет своей дочери Лидии, что «ниже всех» была Агния Львовна.
Спустя тридцать лет, 9 января 1974 года, голос Барто будет самым громким на процессе исключения дочери Чуковского, Лидии, из «Союза писателей»: «В своих письмах Корней Иванович хвалит мои стихи, благодарит меня. Он очень ценил мои стихи. Он был добрый человек. А вы — злая. Откуда в вас столько злобы? Опомнитесь, Лидия Корнеевна, подобрейте».
Барто выступала против ветерана Великой Отечественной войны — поэта Юлия Даниэля. Но при этом в 1936 году, накануне самых жестоких репрессий, она встала на защиту поэта Бориса Пастернака.
Время все расставило на свои места. В своих воспоминаниях Барто об участии в травле Чуковского, разумеется, умолчала. Агния Львовна рассказывала о Корнее Ивановиче исключительно как о мудром учителе и друге, с которым она поддерживала хорошие отношения до его смерти. Примечательно, что и сам Чуковский — по крайней мере, в дневниках и письмах — об обиде на бывшую ученицу не вспоминал. В записи от 7 декабря 1960 года он без иронии назвал Барто «подлинным писателем» , а 3 апреля 1962 года отправил ей трогательное послание:
«Милая, дорогая Агния Львовна!
Я до слез растроган вашим дружеским приветом. Мне и в голову не приходило, что я достоин такой задушевной симпатии…
Целую Ваши руки и прошу передать мой стариковский привет Вашему мужу и Танечке».
Есть один факт, за который все можно простить Агнии Барто. 927 семей — именно столько удалось найти и воссоединить после вoйны детской писательнице Агнии Львовне Барто.
