Оленька Тургенева была очень хороша собой. Настоящая классическая русская красавица. У нее были густые русые волнистые волосы. Щеки отливали здоровым румянцем тем самым, что на Руси называли «кровь с молоком». Пухлые губы чуть приоткрывались в едва заметной улыбке, добавляя ее облику манящее притяжение.
Местные помещики были в восторге от внешности Ольги. Даже Лев Николаевич Толстой не остался равнодушным к ней. В своем дневнике он оставил запись: «Я пошел к Ольге Тургеневой и пробыл там до 12 часа. Она мне больше всех понравилась».
К чарам восемнадцатилетней красавицы не остался равнодушен и ее родственник — Иван Сергеевич Тургенев. Ему, чародею слова, ничего не стоило разбить ей сердце.
Осенью 1853 года Иван Сергеевич Тургенев завершил непростой этап своей личной жизни, связанный с крепостной Феоктистой. От этой связи у писателя родился сын Ваня, которого отдали в Московский воспитательный дом.
Стремясь сгладить свою вину и обеспечить Феоктисте надежное будущее, писатель устроил ее брак с мелким петербургским чиновником. Освободившись от прежних обязательств, Тургенев оказался открыт для новых чувств. Именно в тот период он увлекся своей дальней родственницей Ольгой Александровной Тургеневой.
Ольга проживала в Петербурге с отцом — Александром Михайловичем Тургеневым. Петербуржский дом Тургеневых привлекал интеллектуальные сливки столицы. В их доме часто гостили писатели, поэты и художники.
Когда Иван Сергеевич (ему в ту пору было тридцать пять лет) навестил своих родственников, то поразился тому, как мила юная Оленька. От нее веяло свежестью и чистой наивностью. Кроме того, она была очень начитана и с удовольствием обсуждала с писателями их произведения. Девушка внимательно слушала споры о литературе, умела высказать деликатное мнение и задать логичные вопросы.
Тургенев расцвел рядом с Олей. В ее обществе ему было очень легко. Разговоры с ней пробуждали в нем вдохновение. На фоне Феоктисты Ольга разительно отличалась. И хотя в душе Ивана Сергеевича жила старая любовь к Полине Виардо, он не мог не загореться чувствами к Оле. Полина то была далеко, во Франции, а Оля тут, рядом. К тому же, еще непокоренная…
Тургенев почти ежедневно навещал Ольгу. Между ними восстановилось тонкое взаимопонимание. Однажды Ольга записала в дневнике впечатления от повести «Муму»:
Сегодня Иван Сергеевич принес в рукописи свою повесть «Муму». Чтение ее произвело на всех слушавших его в этот вечер очень сильное впечатление. Сперва никто не проронил ни слова. Чувствуя, что глаза мои полны слез, я боялась заговорить, но, почувствовав на себе испытующий взгляд Ивана Сергеевича, который всегда просил меня первой высказывать мое суждение, я вместо слов, не удержавшись, ответила слезами, которые неудержимо катились по моим щекам.
Иван Сергеевич, глядя нежно и ласково на меня, сказал мне: «Ваши слезы, дорогая Ольга Александровна, лучше слов передали мне, что «Муму» вам понравилась». Мне сделалось так хорошо, так радостно на
душе, я почувствовала, что между нами установилась новая, более тесная
связь и понимание друг друга…
Сохранилось еще одно воспоминание Ольги о времени, проведенном времени рядом с Иваном Сергеевичем Тургеневым:
Сегодня наш литературный вечер не состоялся… Папа известил Ивана
Сергеевича, …но он пришел в обычный час и сказал: «Ольга
Александровна, я пришел Вас послушать, сыграйте мне мою любимую «Лунную сонату» Бетховена».
Я сама ее люблю больше других и в этот вечер, исполняя ее, совсем отдалась всеми своими чувствами этой дивной музыке, забыв все окружающее. Когда я кончила, Иван Сергеевич протянул мне обе руки и, пожимая мои, сказал: «Вы мне дали высокое наслаждение, оно навсегда сохранится в моей памяти, благодарю Вас, милая Ольга Александровна». Я покраснела от радости, сердце сильнее забилось, мне стало так хорошо от его слов. Почему меня так сильно волнуют и радуют похвалы Ивана Сергеевича, хвалят мою игру и другие, но почему я счастлива, когда Иван Сергеевич хвалит меня, неужели я его люблю?
По тексту видно, что девушка первый раз в жизни влюбилась. Ее чувства были чисты и непосредственны. Она сама еще боялась признаться себе в том, что по-настоящему влюблена, но уже не могла не замечать, как сильно радуется приходу Тургенева и каждому его одобрительному слову.
Иван Сергеевич, в свою очередь, начал задумываться о женитьбе на Ольге. Однако вслух ей об этом он не говорил, понимая, что нужно быть осторожным в словах, иначе потом придется отвечать…
Известно, что в начале мая 1854 года писатель посетил Абрамцево и там признавался своему другу Сергею Тимофеевичу Аксакову, что рассматривает возможность брака с дальней родственницей.
Летом 1854 года Тургенев снял дачу неподалеку от Петергофа, там, где жила Ольга с отцом и тетушкой. Это решение выглядело неслучайным, ведь писатель мог ежедневно встречаться с понравившейся ему девушкой.
На даче Тургенев находился до сентября, и за это время его чувства к Ольге остыли. Если он сперва был сильно очарован и она казалась ему идеальной невестой, то со временем понял, что нет. Его идеалом женщины была та, что будет неприступной. Об этом красноречиво свидетельствуют откровения Ивана Сергеевича Фету:
Я только тогда блаженствую, когда женщина каблуком наступит мне на шею и вдавит мое лицо носом в грязь.
Ольга была совершенно другой. Она была готова полностью подстроиться под Тургенева, окружить его любовью и заботой, без остатка растворившись в нем.
Иван Сергеевич стал постепенно отдаляться от Оли. Его визиты стали реже, разговоры сдержаннее.
Лето закончилось полным охлаждением со стороны писателя. В январе 1855 года Тургенев написал:
Ольга Александровна, позвольте прежде всего поблагодарить вас за ваше решение написать ко мне. Я сам давно желал откровенно поговорить с вами — но без вашего письма, вероятно, наши отношения так бы и кончились немо и глухо.
…В мои лета смешно оправдываться необдуманностью первых порывов — но другого оправдания я не могу представить — потому что оно одно истинно. Когда же я убедился, что чувство, которое во мне было, начало изменяться и слабеть — я и тут вел себя дурно. Вместо того чтобы предаваться тем бессмысленным желчным выходкам, которые вы переносили с такой простотой и кротостью — я должен был тотчас уехать…Вы видите, что виноват я один — и только женское — скажу более, только девственное великодушие чистой души — может еще даже не пенять на человека, сделавшего все это — чуть не обвинять само себя!
Это была окончательная точка.
От потрясения Ольга заболела и слегла. Говорили, что она еще долго не могла прийти в себя после краха первой любви.
Но время лечит.
В 1859 году Ольга вышла замуж Сергея Николаевича Сомова, ставшего в будущем управляющим государственным имуществом Херсонской и Бессарабской губерний. О дальнейшей ее жизни сведений мало. Известно, что она родила шестерых детей, посвятив себя материнству и хлопотам о доме.
В 1872 году Ольга Александровна испустила последний вздох. Известие о ее кончине дошло до Ивана Сергеевича и он очень горевал. В памяти писателя она осталась той самой юной барышней, сулящей ему неведомое счастье.
Своего счастья Тургенев так и не обрел. Его сердце навсегда осталось принадлежать Полине Виардо. Он продолжал творить, оставаясь одним из величайших русских писателей, но в его личной жизни всегда была незавершенность. Казалось, что он постоянно ищет идеал, который не существует в реальности.
Иван Сергеевич скончался в 1883 году. Его жизнь, наполненная творческими взлетами и глубокими переживаниями, завершилась вдали от родной земли. Но память о писателе, и тех, кто оставил вслед в его душе, пережила века, оживая на страницах его книг. Образ Ольги Александровны можно узнать в произведениях «Переписка» и «Дым».
