«…она ужасно толстая, у неё голова размером с горшок, волосы на лице, волчанка на ногах, и ей по меньшей мере 40 лет. Её ум и достоинства вовсе не несут на себе отпечатка безобразия её тела, ибо насколько её талия коротка, широка и груба, настолько же ум её тонок, проницателен и искусен».
Именно так описывал знаменитую картину «Царевна Софья» (полное название «Царевна Софья Алексеевна в Новодевичьем монастыре в 1698 году») побывавший в Москве французский дипломат Фуа Де ла Нёвилль…
Это одно из самых драматичных и психологически пугающих произведений в русском искусстве. 1870-е годы. Илья Репин — молодой, но уже известный художник-передвижник. Он одержим идеей показать историю не парадно, а «человечески». В то время как официальное искусство рисовало царей на тронах, Репина интересовали конфликт, драма и личность.
Замысел родился в 1870 году, но по-настоящему захватил художника после поездки по Волге и размышлений о русском характере. Репин хотел показать трагедию женщины, которая замахнулась на власть в патриархальной стране и проиграла. Это было время, когда в обществе активно обсуждали эмансипацию, и образ сильной, но сломленной женщины попадал в самое сердце современности.
Зрители XIX века (а иногда и современные) часто задаются вопросом: почему Софья написана такой непривлекательной? У нее крупное, мужеподобное тело, растрепанные волосы. Репин сознательно отказался от «лакировки» истории. Ему нужна была не красивая царевна, а «львица в клетке». Внешность героини — это концентрация гнева, ума и отчаяния. Это не просто злость. Сжатые губы и яростный взгляд создают эффект «живого портрета», который следит за зрителем.
Найти модель для такого образа было невероятно сложно. Репин искал женщину, в которой «сквозил бы камень» — твердость, властность, трагизм. Главной натурщицей стала Вера Петровна Бларамберг (урожденная Шварц), родственница композитора Мусоргского. Репин говорил о ней: «Это тип злой, но умной женщины».
В качестве натурщиц Репину также позировали Валентина Семеновна Серова (мать художника Валентина Серова) и молодая портниха, жившая во флигеле дома Репиных.
*
*
Чтобы передать тяжесть тела и напряжение, он просил натурщиц сидеть часами в неподвижной позе. Рассказывают, что Репин специально заставлял женщин читать исторические документы о стрелецких казнях, чтобы в глазах появилось нужное (трагическое и мстительное) выражение.
Репин подошел к работе как режиссер. Он «лепил» характер через детали. Он выбрал комнату в Новодевичьем монастыре (куда Софья была заточена Петром I). Художник специально ездил туда, делал зарисовки интерьеров, чтобы детали были исторически точны.
Во время работы над картиной он также часто посещал Новодевичий монастырь. Старые стены, зарешетченные окна, мрачные кельи, полумрак — все это походило скорее на тюрьму, а не на монастырь и создавало у Репина необходимое для работы над картиной настроение.
На картине изображен момент после поражения. Стрелецкий бунт подавлен, Софья осталась одна. Царевна стоит в келье, а в окне виднеется силуэт повешенного стрельца. «Софья производит впечатление запертой в клетку тигрицы, что совершенно отвечает истории», — писал Репин Крамскому. В её чертах можно найти сходство с Петром, и это ощущение делает её фигуру ещё более трагичной.
Когда картина была представлена на 7-й выставке передвижников в 1879 году, где она вызвала скандал. Основной претензией к «Царевне Софье» была «неточность проработки драматического сюжета». Консерваторы ругали Репина за то, что он «обезобразил» историческое лицо, сделав царевну «бабой-ягой». Либералы и коллеги-художники (как Крамской) были в восторге. Крамской писал: «Это не картина, это живой человек». И если бы не его мнению, Павел Третьяков так и не решился бы приобрести картину.
Сегодня картина находится в Государственной Третьяковской галерее в Москве. Она висит в том же зале, что и «Боярыня Морозова» Сурикова, составляя дилогию о русских женщинах, сломленных государственной машиной.
