— С братом нельзя, — строго произнес приходской священник. – Большой грех!
Огромные глаза девушки стремительно наполнялись слезами.
— Но как же… — пролепетала она. – Он мне не брат!
На эти слова она не получила ответа. Начиналась служба, и отцу Виктору надо было заниматься своими делами. Зина стояла, опустив голову, а потом медленно побрела прочь. У нее не было сил ни на что, ведь ей только что объяснили: венчаться с любимым нельзя. Потому что он – близкий родственник.
Усадьба называлась Нескучное, и в ней, действительно, некогда было скучать. Там, в Курской губернии, все время кипела жизнь: литературные вечера, домашние театральные постановки, выставки картин… Зина родилась 28 ноября 1884 года в очень творческой атмосфере. Все вокруг нее напоминало – здесь живут люди, не чуждые искусству. Ее дедушка был архитектором, дядя – художником. Мать отдавала предпочтение графике и замечательно преуспевала в этом… Но, выйдя замуж за Евгения Лансере, сосредоточилась на доме и детях.
Отца – чудесного скульптора-анималиста – Зина почти не знала. Он скончался от чахотки, когда ей было всего-то полтора года. Матери пришлось самой поднимать четверых детей и заниматься с ними, чтобы подготовить к поступлению в гимназию. Но, кроме чтения и письма, Екатерина Лансере пыталась передать детям и свою любовь к рисованию:
«Мы все ни у кого не учились, и мама ни у кого не училась. – говорила одна из ее дочерей. -Как только ребенок рождается, дают в руки карандаш — и сразу рисуем».
На осень и зиму уезжали в Петербург, занимая квартиру деда по соседству с Мариинским театром, а в Нескучном проводили теплое время года. Веселая и любопытная Зина обожала часами бродить по округе, словно впитывая в себя новые впечатления. Все занимало ее, все было интересно: как летит в небе птица, как крестьянки собирают стога, как пасутся коровы.
«С ранних лет, — рассказывала искусствовед Наталья Ливанова, — она помогала крестьянам собирать урожай в родительском имении. Ее вдохновлял простой деревенский колорит и бескрайние поля».
Борю – двоюродного брата – она впервые увидела еще в детстве. Он стал товарищем по играм, а еще задушевным другом. Зине казалось, что только Боря понимает ее с полуслова. Лучше других чувствует, если она встревожена или грустна.
— Отчего так, Боря? – спрашивала она иногда.
А он только улыбался в ответ.
Свои первые работы Зина сделала в Нескучном: писала все, что видела вокруг. Сараи, крынку с молоком, поля, мельницы, задремавшую у кромки поля крестьянку… Мазки получались крупными, лица – живыми.
— Зина, безусловно у нас талант, — говорила мать.
Помимо гимназии Зина стала брать уроки рисования. Отправилась в Академию художеств, а потом поменяла ее на школу Марии Тенишевой. Это была знаменитая женщина того времени — художница, собирательница старины, большой знаток этнографии. Искусство портрета преподавал у Зины знаменитый Осип Браз. И, как говорят искусствоведы, как раз под его влиянием она сумела блестяще освоить навыки этого жанра.
Все это время Боря оставался для Зины самым главным человеком жизни. Когда родные это поняли и осознали, то смирились. Пообещали, что во всем поддержат молодых. Однако… возникло серьёзное препятствие: священники не желали венчать двоюродных брата и сестру.
Вне всякого сомнения, такое случалось в императорской России. Но каждый случай рассматривали отдельно. Иногда требовалось обращение на Высочайшее имя, к императору, чтобы получить разрешение на брак. Порой – как Дмитрий Менделеев – прибегали к более простым (хотя и затратным) способам устроить свое счастье. Знаменитый ученый, надо сказать, женился не на кузине. Но над ним тяготел церковный запрет когда-нибудь венчаться вообще…
Обойти правила стоило дорого. Священники из округи не шли на компромисс, пришлось поискать более покладистого служителя церкви… Влюбленные были доведены до такого отчаяния, что всерьез рассматривали возможность перейти в лютеранство, где на браки между кузенами смотрели проще. В конце концов, заплатив триста рублей, в 1905 году Зина и Борис Серебряков поженились.
Некоторое время счастливые новобрачные провели за границей. Это был самый беззаботный период в жизни Зины – наполненный теплом и яркими красками. Вот и полотна, которые она создавала, были такими же сочными и уютными. Но французская столица вскоре утомила Зину, и она упросила мужа вернуться в Нескучное… Там-то никогда не бывает угрюмо и скучно!
Она «схватывала» сюжеты, которые другим показались бы совершенно обычными. Взглянув на себя в зеркало поутру, вдруг помчалась за кистью. И родился подлинный шедевр – знаменитое полотно «За туалетом». Борис в ту пору уехал в командировку (он работал на строительстве железных дорог, став, едва ли, не единственным нетворческим человеком в семье), оставив жену в имении, и она дни напролет писала… Та самая картина в 1910 году стала сенсацией на VII выставке Союза русских художников. Что только не говорили о ней! Сравнивали молодую женщину перед зеркалом даже…с Татьяной Лариной!
«Как же хорошо!» — словно говорит эта красивая героиня. — Хорошо быть красивой и молодой, сверкать глазами, просто жить!»
Полотно приобрел Павел Третьяков, и о Зине по-настоящему заговорили. Этот момент стал поворотным в ее творческой карьере.
А для многих молодых художников поворотным стал международный конкурс «Картина мира», который завершился на днях. В число 14-ти победителей вошли молодые мастера из 11 стран (включая Россию, Бангладеш, Индонезию, Колумбию, Вьетнам, Китай и другие). А заявок было более полутора тысяч, причем география огромна – пятьдесят шесть стран!
В этом сезоне молодые художники состязались в номинациях «Живопись», «Графика», «Цифровое искусство» и была специальная категория, посвященная 170-летию Третьяковской галереи. Все работы будут выставлены в самарском филиале галереи в июне. И, надо сказать теперь совершенно уверенно – результаты подтвердили, что конкурс, действительно, стал глобальной платформой для диалога.
Творческими натурами были и двое детей Зины, а всего у нее и Бори родились четверо: Женя, Саша, Тата и Катя (которую дома называли Котом). Все было безмятежно и наполнено счастьем… До Октябрьской революции.
Уже в декабре бурного 1917 года Серебряковы были вынуждены почти бежать из своего дома, так как вокруг грабили и разоряли усадьбы. Кто-то шепнул Борису: ночью, через пару дней, придут и к ним. Пришлось бросать вещи в чемоданы и уезжать с тем, что удалось захватить. А в 1919-м, когда Борис снова уехал в командировку, он подхватил тиф. Вернувшись, скончался на руках у Зинаиды. Весь ее прекрасный дивный мир, который она так любила, разрушился в один миг.
Все повторялось: ей было тридцать шесть, как ее матери, когда не стало отца. На душе было пусто. Тоска, безнадежность, полное непонимание, что делать дальше…
Она работала в Археологическом институте в Харькове. Потом перевезла семью в Петербург. Жили у матери, в той же квартире детства, которую основательно «уплотнили». Дочь, Тата, в ту пору занялась балетом, а Зина нашла новое вдохновение именно в написании полотен с балеринами.
«Вообще эту зиму мы окунулись в балетный мир, — писала Екатерина Николаевна Лансере, мать Зины, осенью 1921 года. — Зина рисует балерин раза три в неделю, кто-нибудь из молодых балерин ей позирует, и два раза в неделю Зина ходит с альбомом за кулисы зарисовывать балетные типы».
Основной заработок приносили картины на заказ. И тут пришли вести из Парижа, где находился родственник Зины, Александр Бенуа: можно было попробовать подработать там. Она отправлялась на два месяца не зная, что это – навсегда.
Заработки, полученные во французской столице, Зина почти полностью отправляла в Петроград. Искала себя, пыталась найти новые возможности. Не сразу и очень непросто удалось перевезти в Париж сына Сашу и дочь Катю. А с Татьяной они увиделись только… тридцать шест лет спустя.
«Та же челка, тот же черный бантик сзади, и кофта с юбкой, и синий халат и руки, от которых шел какой-то с детства знакомый запах масляных красок», — писала об этой встрече Татьяна.
Сын, Евгений, оставался в СССР, и их встреча тоже произошла спустя долгие годы. Одновременно с этим пришло и признание таланта Серебряковой на родине. В 1965 году состоялось сразу три выставки художницы, которой на тот момент исполнилось более 80 лет. Публика встретила эти события с энтузиазмом, и Серебрякова снова обрела популярность и признание. 19 сентября 1967 года она скончалась в Париже. Многие из ее картин находятся в различных музеях на территории России, другие – в частных коллекциях.
