«Неужели ей приятно быть с таким стариком?» — шептались между собой придворные. Они фыркали и позволяли себе шуточки.
Августа старалась пропускать подобные реплики мимо ушей, и все равно сердце каждый раз начинало биться сильнее от обиды. Да, король был старше на тридцать лет. И, конечно, ее происхождение считалось очень низким. Но разве она виновата, что так сложилось? Пожилой вдовец, Фридрих-Вильгельм III остановил свой выбор именно на ней.
Беда была в том, что все любили и очень уважали предшественницу Августы. Королева Луиза Прусская считалась женщиной умной, решительной, тонко чувствующей и прекрасной. А с идеалом, разумеется, трудно тягаться.
Говорили, что сам Наполеон Бонапарт побаивался королеву Луизу. Помимо красоты и обаяния превозносили её простоту и сердечность. 6 октября 1810 года берлинская газета написала:
«При жизни Её Величества ни одному художнику не удалось создать образ, хоть сколько-нибудь похожий на них. И кто отважится воспроизвести … эту заоблачную и при этом живую красоту?»
Иными словами, это была не женщина. Легенда.
И всякий раз, когда Августу невольно сравнивали с ней, то выбор делали не в её пользу. После кончины королевы Луизы (её сердце не выдержало в 1810 году), Пруссия не уставала превозносить достоинства этой дамы.
Но ее супруг был еще относительно крепок. Оставшись с семью детьми, младшему из которых был только один год, он ужасно страдал от охватившего его одиночества. Рассказывали, что он попытался было ухаживать за одной из фрейлин, потом за знатной вдовой. Советники наперебой советовали королю жениться снова, но его пугали такие мысли.
«У меня не может быть другой королевы, кроме Луизы», — пафосно заявил он.
До встречи с Августой оставалось всего ничего…
На беду юной немки, она была чересчур романтична. Августа фон Гаррах принадлежала к древнему и славному роду, хотя и не слишком знаменитому. И вышло так, что ее отец, граф фон Гаррах, влюбился в девушку из более простой семьи. Он мечтал о браке, но семья чинила препоны. Рассказывали, что, однажды, в гневе, он поклялся перед родными, что сделается монахом, если ему не позволят познать счастье с любимой Кристиной фон Райски. И тогда семья с неохотой позволила брак. Но Кристину все равно не приняли в родовых владениях семьи. Но молодые были счастливы, у них рождались дети, одной из них и стала Августа.
Августа видела, как родители любят друг друга. Их пример вдохновлял ее: возможно, и ей уготовано не меньшее счастье? Как бы хотелось верить…
Ее привезли ко Двору, когда Августе исполнилось уже двадцать лет. В таком возрасте девушкам советовали не перебирать женихов лишний раз. Шёл 1820 год и король вдовел уже целое десятилетие. За это время он изрядно сдал, но… встретив молодую фон Гаррах словно преобразился.
В тот момент он уже успел выдать замуж старшую дочь, Шарлотту (и она была старше Августы на два года). Прусская принцесса очень удачно вышла замуж за влюбленного в неё русского великого князя Николая Павловича. Они счастливо зажили в Петербурге, не будучи обремененными множеством обязанностей, ведь Николай был только третьим сыном покойного императора Павла Первого и от трона стоял далеко…
А в Пруссии, тем временем, король все больше уделял внимания деве фон Гаррах. Любопытно, но с ней он часто говорил о покойной жене. И восхищался ею! Вероятно, вам покажется странным, но это поэтическое служение той, что давно нет, тронуло Августу в самое сердце. Она видела перед собой не короля, а пылкого рыцаря. Его седины она не замечала, а вот блеск в его глазах — вполне. Его страдания по королеве отзывались в ее душе столь искренним чувством, что Августа была готова на все, лишь бы доставить радость Фридриху-Вильгельму.
«Она меня за муки полюбила, а я ее — за состраданье к ним»…
Вокруг начали шептаться. Вслед девушке полетели нелестные высказывания. Августа начала плакать в своей комнате и все чаще встречала короля с красными глазами. И он принял решение: надобно жениться. Да вот как? Фон Гаррах была католичкой. И не принцессой! «Закон об отдельных домах прусской линии Гогенцоллернов» предъявлял высокие требования к браку представителей королевского дома, а именно к выбору супругов из правящего дома! То есть, Августа замуж пойти никак не могла!
Вот поэтому все должно было оставаться в тайне. 9 ноября 1824 года Церемония состоялась в часовне замка Шарлоттенбург, и Августа получила титулы княгини Лигницкой и графини Гогенцоллернской.
Сначала пара остановилась в отеле на Унтер-ден-Линден, чтобы никто не помешал им наслаждаться уединением. А двое суток спустя Карл Август Варнхаген фон Энсе записал в дневнике: „Наш король женился позавчера. Эта новость, как гром среди ясного неба, поразила людей, и большинство отказалось ей верить “.
Дамы фыркали, мужчины гневались. Августа посягнула на святое! Она попыталась затмить Прусскую Мадонну — так называли королеву Луизу. И, хотя не было и речи о подобном титуле для второй жены короля, придворные уверяли друг друга, что ни за что не назовут деву фон Гаррах «ее величеством».
Бедная Августа! Ее осыпали насмешками и обдавали презрением. Когда при Дворе встречали иностранных посланников или устраивали какие-то торжества, ей указывали на ее место — позади молодых принцев и принцесс. Не королева, весего-то княгиня!
25 мая 1826 года Августа перешла в евангелическую церковь. Жила она в Берлине в отдельном доме, иногда — в Новом крыле дворца Шарлоттенбург. Король навещал ее.
Она стала усладой для старого правителя. На удивление, это был гармоничный союз, хотя и бездетный. Фридрих-Вильгельм выделил для Августы очень солидное содержание, которое позволило ей безбедно существовать и после его кончины.
Кстати, в этот момент королевская семья попыталась унизить Августу снова — ее не пустили на церемонию погребения государя. Потому что «Не королева»…
Больше тридцати лет Августа Лигницкая прожила потом на своей великолепной вилле, приобретенной для нее королем. Она много путешествовала, занималась благотворительностью и совершенно не интересовалась придворными интригами или политикой. После того, как угас ее муж, она почти не появлялась при Дворе. Не стало Августы в 1873 году.
Да, вы обратили внимание на любопытные момент? Августа была мачехой императрицы Александры Федоровны, хотя и не бравировала никогда этим фактом. Обе женщины практически не общались.
