Аманду забрали от матери, едва та перестала кормить её грудью, и унесли в покои белой бабушки – учиться музыке, этикету и всему тому, что так необходимо будущей хозяйке дома. А ее мать Джулия осталась в соседней комнате, с половой тряпкой в натруженных руках.
А потом вся последующая жизнь Аманды Америки Диксон будет соткана из подобных противоречий: рабство и привилегии, любовь и бесправие, нищета и миллионное состояние. Она пережила три судебных процесса, двух мужчин, которые не могли дать ей того, что она заслуживала, и целую эпоху, которая не понимала, на какое же место общественной иерархической лестницы всё-таки ее поставить.
Мать в соседней комнате
Её матери Джулии было 12 лет, когда хозяин плантации Дэвид Диксон впервые надругался над ней, а уже в тринадцать она стала матерью. Самому Диксону в тот момент исполнилось сорок. Он был богат, уважаем, влиятелен, а она была его собственностью.
Джулия любила дочь с той острой, почти отчаянной нежностью, которая бывает только тогда, когда точно знаешь: в любой момент объект твоей бесконечной любви могут отнять. И в итоге так и вышло: как только Аманда перестала нуждаться в материнском молоке, Диксон распорядился перенести девочку в дом своей матери Элизабет Шоллерс Диксон. Там её ждали красивые чистые платья, уроки музыки и правила этикета.
Джулия же осталась работать в том же доме. Она видела дочь, а иногда даже могла обнять ее и перебросить я с ней парой слов. Но между ними теперь пролегало кое-что пострашнее расстояния: разница в статусе, которую не объедешь и не обойдёшь.
Король фермеров и его незаконнорожденная дочь
Дэвид Диксон на самом-то деле был человеком незаурядным – и это не дежурный комплимент. К 1861 году его называли «Принцем фермеров Джорджии»: он разработал методы земледелия, которые принесли процветание целому региону. Современники приписывали ему значительную роль в сельскохозяйственном расцвете штата. Диксон прославился ещё и тем, что доказывал публично: насилие не является необходимым условием для прибыльного хозяйства. Для плантатора середины XIX века то было почти еретической мыслью. Но, разумеется, он все еще не считал, что люди разных рас равны, до такого идеи тогда ещё не продвинулись.
К своей дочери он относился с нескрываемой нежностью. Аманду учили читать и писать, играть на фортепиано, разбираться в этикете высшего общества. Но не отец решил пойти в ее образовании чуть дальше: он лично объяснял ей, как вести счета, управлять имуществом и защищать своё состояние в суде. Словно уже тогда понимал, что ей эти знания могут понадобиться ей – и весьма скоро.
Особое место в её детстве занимала бабушка Элизабет. Они проводили долгие часы вдвоём в её комнате: разговаривали, читали, да и просто молча сидели у окна. Они были по-настоящему близки друг другу. И именно поэтому юридический факт звучит особенно странно: по закону штата Джорджия того времени Элизабет Диксон являлась владелицей своей внучки. Освободить её она не могла – закон запрещал рабовладельцам самостоятельно давать рабам вольную, даже тем, кто сам этого хотел.
Элизабет умерла в 1864 году. Аманде было всего 15. Свободу она получила лишь год спустя – когда рабство отменили по всей стране.
Первая любовь
В шестнадцать лет Аманда покинула плантацию ради Чарльза Юбэнкса – своего двоюродного брата по «белой» линии семьи, недавно вернувшегося с Гражданской войны, где он воевал на стороне Конфедерации. Они поселились на небольшой плантации в округе Флойд, близ Рима. И вот вам еще один парадокс: дить вместе им было можно, а вот пожениться – нет: закон Джорджии прямо запрещал браки между людьми разных рас. Никаких документов о венчании в другом штате не сохранилось.
У них родились двое сыновей – Джулиан Генри и Чарльз Грин, оба впоследствии вошедшие в высшее общество штата. Но сама Аманда в этом союзе была несчастна. В 1870 году, вскоре после рождения второго сына, она собрала вещи и уехала. Чарльз Юбэнкс умер три года спустя.
В двадцать семь лет она приняла решение, которое и тогда требовало известной дерзости: уехала учиться. Два года, с 1876 по 1878-й, Аманда провела в Нормальной школе Атлантского университета. Чернокожая женщина в аудитории Реконструкционной Джорджии была настолько ненормальным для той эпохи явлением, что каждый ее день там превращался в маленькое испытание.
Завещание
18 февраля 1885 года Дэвид Диксон внезапно умер. Его завещание было недвусмысленным: всё свое состояние – более пятнадцати тысяч акров земли, личное имущество и три тысячи долларов наличными – переходит к Аманде и её сыновьям. Отдельным пунктом оговаривалось, что никто не вправе вмешиваться в её решения касательно этого наследства – включая любого будущего мужа.
Семьдесят девять родственников подали иск.
Аргументы звучали разные: Диксон был не в здравом уме; его склонила к этому сама Аманда; наконец – она вообще не его дочь. Последнее утверждение было особенно циничным: те же люди прекрасно знали правду.
Дело прошло через три инстанции. Пробейт-суд встал на сторону Аманды. Верховный суд округа Хэнкок – тоже. Верховный суд Джорджии вынес окончательный вердикт в её пользу, сославшись на Четырнадцатую поправку к Конституции: имущественные права равны для всех, вне зависимости от происхождения и расы.
Казалось бы, справедливость восторжествовала. Но был один скрытый нюанс: в ходе процесса Аманда дала понять, что в случае победы спишет долги своим арендаторам-фермерам. Таких должников насчитывалось сто сорок семь человек – двое из них оказались в составе жюри присяжных. Не прямой подкуп, конечно, но весьма коварный ход со стороны молодой девушки.
Красный кирпич на Телфэр-стрит
Получив наследство, Аманда уехала из Хэнкока. В Огасте она купила семикомнатный особняк из красного кирпича на Телфэр-стрит – в одном из лучших кварталов города. Успела это сделать до введения жилищной сегрегации: заняла место, которое по всем неписаным правилам эпохи ей не предназначалось.
ПС Жилищная сегрегация — это когда «черным» нельзя селиться в кварталах «белых».
Общая стоимость её состояния оценивалась примерно в восемь миллионов долларов в пересчёте на сегодняшние деньги. Аманда стала первым чернокожим миллионером Огасты. И как ни странно, в городском высшем обществе её приняли – люди оценили ее ум, сдержанную элегантность и умение держаться так, будто весь предыдущий путь дался ей легко и никакого груза на ее плечах не лежало вовсе.
14 июля 1892 года она вышла замуж по большой и искренней любви за Натана Тумера – образованного, состоятельного мужчину, тоже рождённого в рабстве и воспитанного в традициях белой аристократии. Казалось, наконец ее ждали спокойствие и счастье.
Последнее лето
Но увы, безмятежная жизнь ее длилась меньше года. В 1893 году её младший сын, двадцатитрёхлетний Чарльз Грин – женатый человек – увлёкся четырнадцатилетней падчерицей Аманды, Мэми Тумер. Чтобы защитить девочку, Аманда и Натан отправили её в монастырскую школу в Балтиморе. Чарльз нанял троих сообщников и попытался похитить Мэми. План провалился. Всех участников, кроме него, предали суду.
На обратном пути из Балтимора в Огасту супругов не пустили в вагон первого класса, потому что они были чернокожими, так что им пришлось менять маршрут (на тот поезд билетов больше не было), долго ехать в тяжёлых условиях, в изнуряющую июньскую жару. Нервное истощение, накопившееся за месяцы тревог, сделало своё дело.
9 июня врач поставил Аманде диагноз – нейрастения: хроническое нервное истощение с бессонницей, тревогой и изматывающими болями. Через два дня, 11 июня 1893 года, Аманды не стало. В итоге, с любимым человеком она прожила меньше года.
Её похоронили на кладбище Сидар Гроув в свадебном платье – в знак ее фактически неслучившейся любви.
Натан Тумер впоследствии женился снова. От второго брака у него родился сын – Жан Тумер, один из главных голосов Гарлемского Ренессанса, автор романа «Cane». Да, Аманда никогда его не видела, но фактически именно её дом, её деньги и её упрямство стали тем фундаментом, на котором родилась следующая невероятная история.
