Кричала, билась, клялась, что понесла. Не послушали, хлестнули бичом, а русые пряди посыпались вокруг, устилая каменные плиты пола. Была великой княгиней, а стала инокиней.
Пятьсот самых красивых девиц съехались ко двору на исходе лета 1505 года. Плох был великий князь Иван Васильевич, которого современники называли Грозным (не удивляйтесь, первый Грозный — это как раз Иван Третий), а потомки присвоили ему просто Третий номер, так как внук его Иван оказался «грознее» деда.
Всем было ясно, что дни государя сочтены, а править вскоре предстоит его старшему сыну Василию, который, победив в интригах у трона Дмитрия Внука, уже три года числился соправителем отца.
— Византийка одолела Волошанку, сгинули в темнице Дмитрий Иванович с матерью, — шептались по теремам московским. — Но и ей, Софье, не довелось до радости дожить, сына женатым она так не увидела.
— И поделом! Загубила весь корень царевича Ивана, чтоб ей пусто было… У великого князя сыновей — тьма, а внука теперь — ни единого.
Зою (Софию) Палеолог, вторую жену Ивана Третьего, не любил народ, жалел Ивана Молодого, первенца великого князя, жалел и Дмитрия — княжеского внука. Думали уже, что победила Елена Волошанка, в опале были и Софья, и сын ее, но снова повернулось колесо интриг и те, кто вчера дрожал за свою жизнь, торжествовали.
Василию Ивановичу, сыну Палеологини, четверть века исполнилось, а жениться не успел — некогда было. В этом возрасте на Руси многие молодые мужчины успевали стать многодетными отцами. С женитьбой надо было спешить, но абы кого для великого князя не выберешь. Сначала Иван Третий хотел найти в жены сыну иностранную принцессу, но дело не пошло, а время поджимало. Решили делать по обычаю, соединив русский уклад и традиции древней Византии, чьим преемником стала Святая Русь.
На смотре невест из многих выбрал Василий юную Соломонию. Девица была из Сабуровых, род от мурзы Чета, ордынского вельможи, с почетом принятого на Москве в далекие времена Ивана Калиты. Чет принял православие с именем Захарий, был наделен вотчинами и местом среди виднейшего боярства, так что девица, выбранная сыном великого князя, была родовитая и красивая, не зря же пятьсот конкуренток обошла.
4 сентября 1505 года княжич Василий свадьбу с Соломонией сыграл, а 27 октября того же года преставился великий князь Иван Васильевич, стала Соломония Юрьевна великой княгиней.
— Ты теперь только сына мне быстрее роди! Очень нужен сын, — шептал ночами пятнадцатилетней жене Василий Иванович.
И каждый месяц теперь приходилось Соломонии отвечать на стыдный вопрос: «Нет, государь мой, богоданный муж, не понесла я…» И видеть разочарование в глазах супруга. Он ее пока еще любил, надеялся, что вот-вот ему сообщат радостную весть.
Всем хороша была жена: домовитая, набожная, вышивала для церквей пелены — залюбуешься, челядь держала в строгости, все в порядке было на женской половине палат княжеских, на места важные нашла княгиня честных и деловитых слуг. Только… наследника так и не было.
— Я братьям жениться воспретил, — иной раз на своей половине давал волю гневу князь Василий. — Седина в их бородах, а постели — холодные. Против Бога это, но я не имею права смуту на Руси плодить. Пока нет у меня сына — у них тоже сыновей не будет. Кому Русь? Кому дело отца? Ста лет не прошло после деда, Василия Темного!
Советы у ближнего круга великого князя были одни — съездить на богомолье, вымолить дитя. Но слышались и другие шепотки:
— Наказание это. За мать, за судьбу Ивана Ивановича и его сына Дмитрия. Не угоден Богу князь, не угоден и брак этот…
А вот это уже была та самая крамола. Тихонько шептали, но во взорах своих бояр год за годом видел Василий разочарование и тревогу. Читалось в них, что иная нужна жена, что Сабурова стала той самой смоковницей, которая плода не принесет.
Соломония молилась истово, лбом в пол билась, давала обеты, ходила на богомолья, вышивала пелены, но каждый месяц на простынях княгини были явственные доказательства — не понесла, а служанки, пряча глаза, меняли белье госпожи и спешили с докладом о пустом чреве Соломонии.
В конце концов бояре князю «били челом», дабы он порадел за Русь, отослал жену, которая не смогла за 20 лет дать ему наследника. Вздохнув, Василий согласился. За 20 лет обветшала его любовь. Соломония к 35-ти годам утратила резвость, увяли ее нежные щеки и взор потух от постоянных тревог и разочарований. Да и не имеет права великий князь жить только сердцем — наследник нужен стране даже больше, чем сын своему отцу.
— Первый раз такое на Святой Руси, — шептались те, кто еще вчера злословил о княжеском браке. — Как же так? Княгиню венчанную в монастырь везут, а князю на ложе положат иную? Не Божеское дело! Не бывало такого прежде у отцов и дедов наших. Слышно, Соломония-то постригаться не хочет…
Развод великого князя, состоявшийся в 1525 году, был действительно первым на Руси, когда неугодную, не оправдавшую надежд женщину постригали насильно. Одобрил развод митрополит Данила, воспротивились ему Вассиан Патрикеев, Максим Грек, митрополит Варлаам. Они были сосланы за свою строптивость, а Вассиана даже лишили митрополичьего сана. Тоже впервые в истории.
— Нет, не хочу, не стану инокиней, — кричала несчастная женщина. — Нельзя меня постригать, я жду дитя, на кресте поклянусь, что тяжела!
Боярин Иван Шигона до того усердствовал, желая великому князю угодить, что хлестнул Соломонию бичом, эта лютость даже в летописи попала. А Соломония от шока замолчала. И посыпались крестообразно выстриженные волосы — состоялся постриг.
Меж тем новая невеста для великого князя была уже присмотрена. «В лето 7031 Князь великии Василеи Иоанович постриже княгиню свою Соломонею, а Елену взят за собя. А все то за наше согрешение, яко же написалъ апостолъ: пустя жену свою, а оженится иною, прелюбы творит».
Кто знает, сколько женских трагедий навек укрывали монашеский покров и тесная келья. Нет им числа. Уходили от мира по разным причинам и не всегда по своей воле. Родители могли «пообещать» дочь Богу, сироту знатную могли упрятать в обитель, чтобы прибрать к рукам наследство. Искали там спасения и тишины женщины, несчастливые в личной жизни.
Женщине хозяин отец, брат или муж. Нет у нее своей воли и точка. Развод был на Руси немыслим почти, но если супруга сама хотела постриг принять — дозволялось. Для мужа это был выход, чтобы жениться вновь. Не хочет жена в монастырь? Тут тоже были варианты. С Соломонией эти самые варианты и применили.
Поселили бывшую княгиню, а ныне инокиню Софию в Покровском женском монастыре города Суздаля, туда многие постылые жены потом поехали, она была лишь первой. И потекли дни, безрадостные, одинаковые.
Долетали до обители слухи, что женился ее муж на Елене Глинской, что поначалу в паре тоже с детьми не ладилось, а потом родила молодая литвинка двоих мальчиков. Молилась Соломония. И молчала. А народ говорил. Всякое.
— Княгинюшка наша добрая в обители сыночка родила! Георгием назвали, — сочувственно переговаривались бабы. — Где он, законный-то наш князь? У кого растет, какую беду мыкает? Слышали, младший сыночек Юрий у князя Василия, того, головой скорбен? За грехи, ой, бабы, за грехи…
Особенно участились эти разговоры позже, когда не стало и Василия, и жены его Елены. И еще спустя время, когда правил сын Глинской Иван Васильевич, а правление его было лютым, жесткий был царь.
— Не тот, — под страхом казни говорили люди. — Не тот нами правит.
И рассказывали сказку о разбойнике Кудеяре, который и есть — настоящий царь Георгий, сын доброй Соломонии, которую насильно в монашки постригли.
Есть легенда, очень живучая, что в обители у Соломонии родился мальчик, которого нарекли Георгием. Младенец этот был опасен и для обители, и для самой бывшей жены. Василий Третий был с другой венчан, от греха, Соломонию уговорили передать малыша верным людям, а в домовине похоронить куклу в богатых одежках, пересекая все слухи. А князь Василий Третий вскоре после пострижения первой жены вдруг подарил ей и монастырю земли и богатые села, а у ворот Кремля приказал заложить церковь, посвященную великомученику Георгию. С чего бы?
Куклу в маленькой домовине рядом с захоронением Соломонии обнаружили при реконструкции Покровского монастыря в Суздале в 1934-м году. Иван Грозный об этой истории знал: бумаги поднял, подробный розыск учинил. Это же страшное дело! Если родила Соломония, значит, власть его незаконна! Надо выявить, найти, дознаться и… спрятать в воду все концы.
Удалось ли Грозному найти брата? Или только и было, что легенда о разбойнике, русском «Робине Гуде», грабившем богатых и отдававшем деньги бедным с приговором, что он-де законный государь Георгий Васильевич, старший брат Ивана, который на троне царском незаконно уселся Немецкий историк Одерборн, ссылаясь на Духовную грамоту Грозного от 1572 года, писал, что царь всё-таки нашел брата и расправился с ним. Подтверждений этому нет.
О Кудеяре, впрочем, ходило много сказок, его идентифицировали с разными личностями, кем он был, как бы пошла история страны, если бы ребенок Соломонии родился не в монастыре, а в великокняжеских палатах? А если ребенка никакого не было, зачем же хоронили куклу в парчовых распашонках и украшенных жемчугами пеленах?
История крепко хранит свои тайны. Инокиня София мирно скончалась в обители 18 декабря 1542 года, великую княгиню, не сумевшую ВОВРЕМЯ подарить мужу дитя, русская церковь прославила в чине преподобных.
