Записку вручили невесте прямо перед венчанием. Ворвался какой-то посыльный, тяжело дыша, да и побежал к девушке в белом платье. Дрожащими руками Наталья разворачивала бумагу, а там было начертано всего три слова: «Беги от него». Ни подписи, ни объяснений, ничего! Ее поторопили – пора к венцу. Еще немного, и будет провинциальная помещица графиней. Не знала Наталья в тот день, что уж лучше бы она прислушалась к совету…
Наташенька была самой очаровательной девушкой в доме графа Воронцова. Новороссийский генерал-губернатор часто устраивал приемы и танцы, куда приглашалась вся местная знать и самые богатые люди. «Молодая, смуглая и довольно грациозная», — записали современники впечатления от Наташи Куликовской.
Говорили, что ее бабка – пленная турчанка, которую привезли из очередного похода. Была она редкой красавицей: точеной, с гордым профилем и водопадом роскошных черных волос… На нее засматривалась вся округа. Муж души не чаял в Елене (такое имя она приняла в православии). Наряжал ее, словно куклу, возил на балы. Турчанка легко освоилась, по-русски говорила чисто, а потом и по-французски, как было принято в обществе. Вот от нее-то Наташа и унаследовала свою восточную яркую красоту.
Помещик Куликовский, Наташин отец, не спешил с замужеством дочери. С такой внешностью, да с солидным приданым, она могла надеяться на очень выгодную партию. Поэтому женихов выбирали… Отказывали многим, ведь свататься к Наташе начали, когда она еще не начала выходить в свет – с шестнадцати лет. Ждали, ждали редкого счастья!
И вышло так, что на юг перебрался немолодой граф Александр Петрович Апраксин. Было ему уже за пятьдесят, но держался он бодро. Говорили, что с юных лет приучен ежедневно делать упражнения, что скачет верхом, как заправский гусар по сию пору… Но самое главное, что у него были деньги и титул. А встретив Наташу Куликовскую, он загорелся желанием сложить все это к ее ногам.
— Он старше тебя, — рассуждал помещик Куликовский, — но он граф! Подумай! Ты уедешь с ним в столицу, будешь блистать на императорских балах! Ваша большая разница в возрасте гарантирует, что ты останешься еще молодой и богатой вдовой, когда его не станет.
Опустив глаза, Наташа кивала. Она отлично понимала справедливость слов отца, хотя за Апраксина замуж не хотела идти категорически. Тем не менее, ей было велено принимать его ухаживания. А попутно помещик Куликовский начал наводить о возможном зяте справки.
По материнской линии граф был потомком знаменитого гетмана и генерал-фельдмаршала Кирилла Разумовского. Уже одно это имя внушало уважение: значит, с правящей династией накоротке. Апраксин служил, воевал (в том числе, участвовал в знаменитой Бородинской битве), участвовал в заграничных походах, а потом, благодаря родству с историком Татищевым, получил пост в Государственной коллегии иностранных дел.
— Денег у него – куры не клюют! – докладывал осведомитель помещику Куликовскому.
Но было кое-что, что настораживало Наташиного отца. Уж больно бурную личную жизнь прожил граф Апраксин до встречи с его дочерью!
В 1815 году граф женился на Александре Давыдовой (родственнице того самого Дениса Давыдова). Была его жена хороша, добронравна и… угасла. В этом союзе успела родиться единственная дочь, которая была старше Наташи Куликовской.
В 1824 году Апраксин пошел под венец во второй раз, с Еленой Безобразовой, падчерицей Татищева. Говорили, что это брак по любви и «невеста утопала в блаженстве». И опять же – красавица досталась Апраксину!
После роскошного венчания в Петербурге, где присутствовал весь свет и императорские особы, в семье родились трое детей. А потом, оказавшись в Вене, графиня повстречала представителя прославленного и древнего рода Эстерхази и влюбилась так, что не нашла в себе сил вернуться в Петербург.
Утверждали, что граф был готов биться за нее на дуэли. Что с Эстерхази выяснял отношения кулаками, но все было бесполезно. Наконец, вняв мольбам жены, которая утверждала, что нашла свое счастье, махнул рукой.
Виновной стороной была жена, но, чтобы она сумела выйти замуж снова, Апраксин взял на себя вину. Так и получилось добиться развода. Синод расторгал узы брака, но при этом наказывал виновных: на них накладывали епитимью. Поэтому Елена в 1841 году смогла стать графиней Эстерхази. А вот Апраксину запретили брак навсегда.
Он и не думал жениться. Пока не встретил Наташу.
— Сама видишь, — задумчиво говорил отец, — благородно поступил граф. Ведь мог и не отпустить жену!
— Он прекрасный человек, — согласилась дочь.
На семейном совете было решено: уже все в жизни Апраксина было. Наверняка успокоился, угомонился. Теперь захочет тихого семейного счастья, поэтому нет причин воротить от него нос. Да и титул — не забудем! — не у каждого имеется… Но возник закономерный вопрос: как же граф женится на Наташе, если Священный Синод лишил его такой возможности?
Волнующегося помещика успокоил сам Апраксин. Он утверждал, что берет это дело на себя. И, действительно, отыскал священника, готового обвенчать его с молодой избранницей… Только надо было поторопиться с приготовлениями.
Наташе было не по себе. Эта поспешная свадьба, этот взрослый жених… А в день, когда ее уже нарядили к венцу, вдруг примчался посыльный. Ничего не объяснял, просто вручил невесте конверт с запиской: «Беги от него». И был таков. Смущенная, раздосадованная, шла девушка к алтарю. Кто ее предупреждал? О чем? Она не знала, не имела ни малейшего понятия. Потом уже, вспоминая об этом эпизоде, ругала себя.
Сразу после свадьбы граф Апраксин увез Наташу с собой. Но вовсе не в Петербург, как надеялась родня, а в свое имение в Саратовской губернии. Там, в Сердобском уезде, он намеревался вести с молодой женой приятную и тихую жизнь. Впрочем, обещал, что и в столицу они обязательно наведаются…
— Не жена ты ему, — как-то хмуро сказала ей экономка. – Нашему барину жениться не велено.
Наташа обомлела. Расплакалась. Разъярённый Апраксин дал нагоняй экономке, но был вынужден признаться: их венчал беглый священник. И Синод… по-прежнему не признает его третьего брака. Потому-то они пока и не станут появляться на глазах у общества. Ведь Наташа-то вроде как… просто так живет с ним.
Это горестное открытие стало не единственной болью бедной Наташи. Она очень скоро узнала черную сторону души своего супруга, который был прежде с ней так обходителен и добр. Апраксин оказался жестоким и очень властным хозяином. И привычек своих не менял.
«Жесток, подл, он считал крестьянок и дворовых своих поместий собственностью в полном смысле слова… Забирал к себе даже замужних…Ему подвозили крепостных из его Черниговской вотчины, он держал их при себе и наряжал великолепно француженками… А по вечерам долго выбирал, который из них бросить платок».
Она была несчастна. Хуже всего то, что несчастна и ничего нельзя было поделать. Даже если бы Наташа собрала вещи и немедленно умчалась к себе домой (хотя как? Разве кучер бы послушал ее? Осмелился бы перечить барину?) помещичья дочь была теперь опозорена. Никакого иного исхода, кроме монастыря, ее ждать бы не могло. Оставалось только жить подле Апраксина и надеяться, что Синод смилостивится и позволит им считаться мужем и женой.
А вот крестьяне, возмущенные поведением барина, ни о каком милосердии не думали. Однажды среди ночи (шел 1845 год), пустили в хозяйский дом «красного петуха». Крепко спал Апраксин. Так и ушел на небеса, не просыпаясь. И Наташа вместе с ним…
В газетах позже писали, что преставился-де «отставной статский советник граф Апраксин и дева Куликовская». Так и не величали Наташу графиней не единого дня. Впрочем, ей, конечно, это было уже безразлично.
Кто послал записку – до сих пор неясно. Говорили, что это вторая жена через своих знакомых решила предупредить девушку. Сама-то она не от хорошей жизни сбежала к Эстерхази. Тоже в один момент все поняла про своего мужа… Но это были только догадки. По другой версии — Наташу предупредили знакомые графа Воронцова, которые тоже хорошо знали Апраксина. Но, в любом случае, к этому предупреждению никто не прислушался…
