Шестнадцатилетняя великая княгиня была непреклонна. Поджав губы, она рассматривала список претенденток: графиня Бутурлина, дочери генерала Алединского, графиня Толстая… Всех этих знатных девушек Елена Павловна безоговорочно приняла в штат своих фрейлин. А вот напротив имени Александры Россет поставила прочерк. И когда великой княгине намекнули, что сама императрица хлопочет за девушку, пожала плечами. Это ведь её выбор. И Россет однозначно не подходит. Именем не вышла.
Фрейлинский шифр – отличительный знак приближенных императриц и великих княгинь – мечтали получить практически все знатные русские девушки. Он давал пропуск в жизнь во дворце, возможность быть накоротке с представителями императорской фамилии, и шанс завершить «карьеру» удачным замужеством. В XIX веке ещё помнили, как Екатерина II лично наряжала своих фрейлин к свадьбе и одаривала роскошными бриллиантами. Кто же откажется от такой участи?
Екатерина отличала не только богатых и родовитых. Надо отдать ей должное: подле себя императрица предпочитала видеть девушек умных и талантливых, а древность рода интересовала её в последнюю очередь. Поэтому государыня одаривала шифром лучших выпускниц Смольного института. Алымушка, которую она ценила больше других, вообще была дочерью мелкопоместного дворянина. Не отличалась невероятной знатностью и Софья Бем, падчерица генерала Бауэра.
Но юная немка, приехавшая в Россию в 1823 году, смотрела на вопрос иначе. Она была дочерью герцога Вюртембергского, внучкой короля Фридриха I, и не забывала об этом ни на минуту. Лотти, как её называли дома, была очаровательной девушкой. И всё-таки статус предпочитала уважать. Её выдали замуж за Михаила Павловича Романова, младшего брата императора Александра I. Приняв православие и став великой княгиней Еленой Павловной, девушка получила право набирать собственный штат фрейлин.
И вот тут всё «споткнулось» об Александру Россет. Дворянка из далёкой Одессы, получившая воспитание в Екатерининском институте, не показалась Елене Павловне достаточно знатной для дворца. Именем не вышла. В конце концов, кто такие Россет? Отец – шевалье, выходец из Руссильона.
А шевалье ли он? Или, перебравшись в Россию, придумал себе дворянское происхождение? Такое ведь случалось… Мать девушки, урожденная Лорер, хотя и была дочерью княжны Цициановой, но опять-таки, очень скромного положения. А уж про её второй брак, с Иваном Арнольди, что только не говорили! Дескать, ещё один муж, и снова – без внятной родословной.
Иными словами, Елена Павловна никак не хотела видеть Александру в своем окружении. И даже когда ей сообщили, что императрица готова похлопотать за сироту, продолжила упрямиться. Казалось, что чем больше ей советуют взять Россет, тем упорнее великая княгиня противится этому. Нашла коса на камень, как говорится. Да и что удивляться? Шестнадцать лет.
Вдова Павла I, Мария Фёдоровна, оказалась лояльнее. Взяла Александру Россет к себе. Хотя девушка именем и не вышла, но фрейлинский шифр получила, и исполняла свои обязанности при императрице вплоть до ее кончины. А затем ее взяли в штат к императрице Александре Федоровне, супруге Николая I. Но тот самый момент, когда ей отказали от места, фрейлина запомнила хорошо. И в своих «Записках» не раз «проходилась» по великой княгине:
«Вошла маленькая дама в белом чепце, в красных пятнах на лице… Великий князь Михаил Павлович тогда был за границей, где и обрел вюртембергское сокровище, которое отравляло его жизнь».
Россет не преувеличила – союз великого князя с Лотти оказался неудачным. Они оба совершенно не понимали друг друга, и со временем стали избегать даже мимолетных встреч. Не нашла Елена Павловна утешения и в детях – из пяти дочерей только одна дожила до старости.
А фрейлина Россет, когда-то отвергнутая княгиней за недостаток знатности, вышла замуж в 1832 году, за чиновника Николая Смирнова. Она сама говорила, что сделала выбор исключительно руководствуясь здравым смыслом. Приданого не было, а Смирнов оказался богат. Александра долго жила с мужем за границей, а в 1845 году даже превратилась в калужскую губернаторшу – Смирнов получил назначение. У этой пары было шестеро детей, и Александра Осиповна очень гордилась партией своей дочери Софьи. Ведь та стала княгиней Трубецкой!
Попасть во дворец по-прежнему стремились все девушки дворянского происхождения. Мария Фредерикс, ставшая в 1849 году фрейлиной императрицы, описывала свой первый день в новом статусе:
«Да может ли это быть? Просто не верилось… Мои старшие сестры все были фрейлинами, но я была воспитана так далеко от этой мысли… Графиня Юлия Павловна Бобринская, так стремительно бежала ко мне поздравить, что прическа ее распалась».
Но положение фрейлины заканчивалось, если молодая особа выходила замуж. Тогда, если обстоятельства складывались благоприятно, можно было получить другую придворную должность. Или совсем покинуть дворец. А за фрейлинским шифром в очередь выстраивалось новое поколение юных и знатных. Тех, кто «вышел» именем.
