-Какая разница, какая ты и кто опрокинет тебя на лопатки, — смеясь говорила одна из сестер Муге, завидуя ее красоте. — Твоя судьба — угождать и рожать детей.
-И беречь мужа! — кивала головой мать. — Никто не будет спорить за право взять тебя в жены, если твой муж умрет, когда седина еще не тронет твоих волос, никто больше не посмотрит в твою сторону. Так что, не мечтай, лети туда, куда дует ветер и ни о чем не сожалей.
Муге омыли настоем степных трав, одели в лучшее платье, посадили на коня и отправили. Она ехала вслед за отцом, вождем небольшого племени бекрин. Она — подарок, залог, робкая надежда на то, что воинственные монголы не разорят их земли, что уцелеют братья.
Напрасно Муге оглядывалась на юрту матери, напрасно плакала — степные ветры сушили слезы, да и чего плакать, если женская участь такая? Приходит срок, расцветает девушка и ее отсылают из дома. Хорошо, если первой женой в богатую юрту, где не придется прислуживать и голодать. Плохо, если семья мужа потеряет свои стада и табуны, тогда придется тяжело работать, самой мести юрту.
Бедные мать и сестра, прожившие свои заурядные жизни! Что они могли знать о судьбе, которая ждала Муге, увозимой в неведомое завтра. Родные ошиблась абсолютно во всем!
Племя бекрин было родственным монголом, но точное его происхождение до сих пор вызывает споры. Люди привыкли к тому, что жизнь среди гор Тянь-Шаня трудна и за нее надо бороться: пасти стада, охотиться, выделывать шкуры, заботиться об обогреве юрт зимой, когда все живое замирает среди снегов.
Вождей от простых пастухов отличало чаще всего количество скота и юрт, в которых грелись у очага женщины и дети. Жены и дочери вождя как и простые бекринки пасли стада, сшивали шкуры и валяли войлок из шерсти, делали припасы на зиму, сбивали кумыс.
Казалось, так будет всегда. Только полнилось слухом предгорье, что Темуджин одно за другим подчиняет себе соседние племена, а тех, кто оказывает сопротивление, ждет погибель или рабство — железной рукой Великий Монгол создавал свою державу.
У отца Муге не было ни воинов, ни сил, чтобы противостоять захватчику. Он смотрел на своих сыновей и сердце наполнялось жалостью: что их ждет? Быть рабами? Стать кормом для хищных птиц? Или… Взгляд отца упал на Муге, которая расшивала беличьими хвостиками новое платье. Черноглазая девчушка подняла взгляд, улыбнулась отцу и закинула за спину тяжелые косы. Отец нашел ответ на свои вопросы.
-Повелитель, я — вождь племени бекрин, мое племя мирное, но мы уважаем твою силу и мудрость, я приехал, чтобы преподнести тебе дар — самую красивую женщину нашего народа. Пусть войдет она в твою юрту, пусть подарит тебе сыновей. Прими жену из нашего племени как знак того, что мы покорны тебе и никогда не выйдем из твоей воли.
Темуджин досадливо поморщился: везде одно и то же, ему дарят лучших женщин, он берет их сам, завоевывая в бою. У него уже есть жены, есть наложницы, одна из них ночью отняла все силы своей любовью. Некоторые «подарки» хан так и не успевал попробовать, передаривал красавиц своим смелым военачальникам, зачем ему еще одна? Опять будут свары среди женщин — Темуджин знал, как встречают новеньких его жены и наложницы, как ревниво они относятся к той, которая завладевает ночами повелителя.
С другой стороны, нельзя обижать того, кто приехал пасть к твоим ногам, он не взят в бою, зачем лишняя война, зачем разорять бекрин, если они признают его власть? Ладно, пусть приведут девушку, он отдаст ее кому-то из своих нукеров или кому-то из своих сыновей.
Темуджин не отдал Муге никому. Хан, ставший повелителем половины мира не смог расстаться с девушкой. Пусть. Пусть будет еще одна жена. Вскоре после возвращения в свое стойбище отец Муге получил от Темуджина щедрые подарки и заверения, что беркины отныне под его покровительством.
Муге не стала единственной, последней, главной. Но, согласно источникам, Чингисхан ее очень ценил и часто навещал. Хану было уже около 50-ти, а Муге была юна. Причем, согласно легендам, на внешности женщины не сказывались годы. Даже через двадцать с лишним лет, которые Муге провела рядом с ханом, она оставалась такой же свежей и красивой, как в тот день, когда ее привезли в подарок.
Постепенно прошло все: ревность других жен, настороженность наследников хана, опасавшихся, что сыновья красавицы займут более высокое положение и будут ближе отцовскому сердцу — у Муге не было детей.
В августе 1227 года Темуджин умер, верховная власть досталась третьему сыну — Угэдэю, курултай всех монголов подтвердил его власть. Поздравить брата прибыл второй сын — Чагатай, отец не сделал его наследником из-за вражды с первенцем Бортэ Джучи, но улусы он обеспечил и двоим старшим сыновьям.
Чагатай давненько не видел жен отца, не помнил многих — женщин и у него хватало. Но сердце екнуло, когда вместе с Угэдэем для приветствия вышла Муге. Ей было уже много лет, ее весна должна была остаться позади, она же с Угэдэем и Чагатаем была приблизительно одного возраста. Но как же Муге была грациозна, красива, стройна!
-Брат, я не оспорю твою власть и волю нашего великого отца, но отпусти со мной красавицу Муге! Среди моих жен нет равной ей по красоте, — обратился Чагатай к младшему брату.
-Среди моих жен равных ей тоже нет, — рассмеялся Угэдэй. — Поэтому я сразу же сделал Муге своей женой и не могу отдать тебе эту красавицу.
Обычаи монголов позволяли брать на ложе вдов своих отцов и братьев. Муге осталась с Угэдэем. По легенде, второй муж тоже ценил ее, хотя она так и не стала матерью. Муге провела с Угэдэем больше десяти лет, но в 1241 году внезапно скончалась. Случилось это вскоре после смерти самого Угэдэя.
Предположительно Муге и еще несколько женщин из гарема Угэдэя были отравлены одной из его жен — Дорегене. Ревность? Скорее, борьба за власть. Дорегене отсекала от своего сына Гуюка всех, кто мог бы на него влиять. Сложно представить, что внук взял бы к себе в жены вдову отца и деда? А вот и нет. У монголов существовал институт «почетных жен», к ним ходили не за страстью, а за мудрым советом. Дорегене такие были ни к чему.
