В марте 1920 года, почти 48-летняя Матильда Кшесинская, когда-то прима-балерина Мариинского театра и одна из самых богатых женщин Петербурга, ступила на землю своей виллы «Алам» на Лазурном берегу. Она была «без гроша», с двумя старыми платьями и сыном-подростком, вынужденная заложить собственный дом, чтобы расплатиться с верной прислугой.
Жизнь свергла Матильду Кшесинскую с вершины в момент ее величайшего триумфа. В 1917 году, в разгар революции, она была вынуждена бежать из своего роскошного особняка в Петербурге, в котором позже поселился Ленин. Начались скитания: сначала в Кисловодск, куда она отправилась с сыном Владимиром и своим возлюбленным, великим князем Андреем Владимировичем.
Когда армия Белого движения начала отступать, надежды на возвращение прежней жизни не осталось. 13 февраля 1920 года Матильда, Андрей, их сын Владимир и мать Андрея, великая княгиня Мария Павловна, поднялись на борт итальянского судна в Новороссийске, оставив Россию навсегда. Путь лежал в Венецию, а затем — в спасительное убежище, о котором Матильда и мечтать не могла в самые мрачные дни: на собственную виллу на Лазурном берегу.
Это место стало центром ее новой жизни. Виллу «Алам» (прочитанное задом наперед ласковое прозвище «Мала», от «Матильда») она купила еще в 1913 году во время гастролей. Возвращение туда 12 (25) марта 1920 года было горько-сладким: «Я была счастлива быть дома… но было много душевных ран после всего пережитого и всего потерянного».
Финансовое положение было катастрофическим. Кшесинская признавалась, что приехала «без гроша» и вынуждена была сразу заложить виллу, чтобы рассчитаться с прислугой и старым садовником, шесть лет бережно хранившими ее дом. Она оказалась в долгах, о чем красноречиво говорят ее письма 1920-х годов, полные тревоги о деньгах и благодарности друзьям, помогавшим ей финансово.
*
Несмотря на все трудности, в эмиграции устроилась и личная жизнь Матильды. 30 января 1921 года в русской церкви в Каннах она наконец обвенчалась с великим князем Андреем Владимировичем, отцом ее сына. Этот морганатический брак принес ей титулы: сначала княгини Красинской (1926), а затем и светлейшей княгини Романовской-Красинской (1935).
Их сын Владимир, чье отцовство долгое время оставалось предметом споров (возможными отцами называли и великого князя Сергея Михайловича, и даже Николая II), получил титул князя. Вместе они составили прочное семейное трио, поддерживавшее друг друга в изгнании. Их парижский дом, в который они переехали в 1929 году, стал центром притяжения для русской эмиграции.
Отказавшись от блестящих предложений (и Сергей Дягилев, и директор Парижской оперы приглашали ее выступить), Кшесинская заявила, что не хочет танцевать, пока не существуют Императорские театры. Однако сцену она не покинула окончательно, найдя себя в педагогике.
5 февраля 1929 года в Париже открылась ее балетная школа, а первый урок она дала 6 апреля. Школа быстро стала знаменитой. Уже к 1933 году у Кшесинской занималось более ста учеников. Ее педагогический талант подарил миру целую плеяду звезд: Марго Фонтейн, Татьяну Рябушинскую, Анн Ховард и многих других.
Свой последний выход на сцену Матильда совершила в возрасте 64 лет. В 1936 году по приглашению лондонского театра «Ковент-Гарден» она станцевала легендарный «русский танец» в сарафане и кокошнике. Сдержанная английская публика вызывала ее на бис 18 раз, что стало триумфальным финалом ее исполнительской карьеры.
Важной частью ее жизни в эмиграции стало написание мемуаров. Воспоминания были впервые опубликованы на французском в 1960 году в Париже, а на русском языке увидели свет только в 1992-м. Эта книга стала не только рассказом о ее личной судьбе, но и ценным свидетельством ушедшей эпохи.
Матильда Кшесинская прожила почти сто лет, скончавшись 6 декабря 1971 года в Париже, не дожив несколько месяцев до своего столетия. Она пережила революцию, две мировые войны, потерю состояния, близких и родины. Но благодаря силе характера и верности своему искусству не просто выжила в изгнании, а обрела новое предназначение.
Ее похоронили на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем в одной могиле с мужем и сыном. На памятнике выбита эпитафия, объединившая все ее титулы и имя, под которым ее помнят в истории: «Светлейшая княгиня Мария Феликсовна Романовская-Красинская, заслуженная артистка Императорских театров Кшесинская».
