— А ну, покажи себя гостям, не стыдись, — велела барыня 8-летней девочке. Десятки глаз смотрели на Пелагею, и та не знала, куда ей деваться. И рыдать было нельзя: высекут.
Белошвейка Авдотья Иванова из крепостных девок орловской помещицы Варвары Петровны Тургеневой была настоящей красавицей. Многие крестьянские парни имения Спасское-Лутовиново заглядывались на Авдотью: высокая, стройная, а изгибы какие!
Но не только крестьянских парней привлекала Авдотья. Втайне следил за красавицей и барчук, 24-летний Иван Тургенев, сын Варвары Петровны.
Мать Тургенева была суровой барыней. К крестьянам относилась она ненамного ласковее, чем печально знаменитая Салтычиха. Крепко доставалось от матушки и Ивану.
Авдотья время от времени приходила в барский дом, приносила свою работу. Иван поначалу смотрел издали, но в летний день 1842 года решился, и, как сказано в воспоминаниях О.В. Аргамаковой, «предложил белошвейке свои ласки».
Крестьянка согласилась на предложение барчука. Иван вскоре уехал в Москву, а Авдотья через девять месяцев родила девочку, которую назвала Пелагеей.
Тургенев о появлении дочери не знал, и впервые увидел Пелагею летом 1850 года, когда 32-летний Иван Сергеевич приехал из Парижа по делам в Спасское-Лутовиново. Писатель немедленно сообщил о случившемся своей возлюбленной, 29-летней французской певице Полине Виардо:
«Скажу Вам, что я нашел здесь — догадайтесь что? — свою дочку, 8 лет, разительно на меня похожую… Глядя на это бедное маленькое создание, я почувствовал свои обязанности по отношению к ней, и я их выполню — она никогда не узнает нищеты, я устрою ее жизнь, как можно лучше».
Иван Сергеевич не случайно озаботился устройством жизни Пелагии. Девочка была глубоко несчастна.
Барыня Варвара Петровна знала, от кого родила Авдотья, но о внучке совершенно не заботилась. Девочка стала крепостной своей бабушки, и «игрушкой для гостей». Как только к Варваре Петровне приезжали гости, та требовала к себе Пелагею, заставляла поднимать тяжелые ведра с водой. Когда девочка не могла выполнить эту работу, барыня поднимала ее на смех.
Дворовые знали, что Пелагея — дочка барчука, однако относились к девочке также, как и их барыня. Малышку презрительно называли «барышней», а крестьянские дети вполне могли ее поколотить.
Помочь Пелагее было некому: ее мать, Авдотью Иванову, хозяйка Спасского-Лутовиново спровадила в Москву вскоре после рождения девочки. Белошвейка больше никогда не увидела дочь.
Варвара Петровна обещала, что сама «воспитает» внучку, но вместо этого поселила ее с прачками и сызмальства заставляла выполнять тяжелую работу. Складывалась такое впечатление, будто бабушка жаждет «уморить» ненужное ей дитя.
Когда Варвара Петровна узнала о прибытии сына в усадьбу, она устроила Ивану Сергеевичу настоящее представление. О.В. Аргамакова вспоминала:
«Она вызвала Ивана Сергеевича из-за границы и при свидании, протягивая одну руку для поцелуя, а другою указывая на девочку, букою высматривавшею из-под стола стенного зеркала, спросила:
– Это твоя?!
После секундного размышления Иван Сергеевич отвечал:
– Если родная мать говорит мне, что моя – значит моя».
Иван Сергеевич был потрясен тем, насколько Пелагея была на него похожа. Еще больше писателя шокировало, что его дочь жила в имении на правах крепостной, подвергалась издевательствам.
Тургенев, который в ту пору уже полностью зависел от мнения Полины Виардо, попросил у возлюбленной совета относительно Пелагеи:
«Скажите мне, что вы обо всем этом думаете и что я должен сделать – я хочу отдать ее в монастырь, где она пробудет до 12 лет – там и начнется ее воспитание. Мне хотелось бы, чтобы вы дали мне совет – я буду так счастлив ему последовать».
Полина некоторое время молчала, вероятно, пораженная новостью. Затем от нее пришло письмо, в котором певица отметила, что в Российской империи девочка никогда не сможет избавиться от клейма незаконнорожденной. Виардо великодушно предложила Ивану Сергеевичу привезти Пелагею в Париж, где девочка будет воспитываться с собственными детьми певицы.
Тургенев рыдал от счастья, читая письмо Полины. Любовь Ивана Сергеевича к Виардо стала еще сильнее и глубже.
Писатель дал Пелагее новое имя — Полина (Полинет), и с сопровождающими отправил ее в Париж в дом Виардо.
Самому Ивану Сергеевичу пришлось задержаться в России: внезапно скончалась его мать, 62-летняя барыня Варвара Петровна, мучительница бедной прачки Пелагеи.
Тургеневу нужно было срочно решать вопросы с наследством, прежде всего, с множеством крепостных, которые принадлежали его матери.
Дела были сложными, их решение потребовало массы времени. Так получилось, что во Францию Иван Сергеевич прибыл лишь через шесть лет после того, как отправил туда дочь.
Полинет к этому времени исполнилось четырнадцать. Девочку было не узнать. Вместо крестьянской русской девочки Тургенев обнаружил юную француженку, которая совершенно не помнила родного языка. Ивана Сергеевича это обстоятельство очень обрадовало:
«Моя дочка очень меня радует. По-русски забыла совершенно — и я этому рад. Ей не для чего помнить язык страны, в которую она никогда не возвратится».
Но был у Ивана Сергеевича и повод для огорчения, и весьма серьезный. Отношения Полинет и Полины Виардо были холодными и отстраненными. Дочка Тургенева в семье певицы не прижилась: Полинет испытывала к «благоволительнице» холодную неприязнь и ревновала ее к отцу.
Иван Сергеевич, любивший Виардо до безумия, пытался «влюбить» дочь в Полину:
«Ты будешь рада вновь ее увидеть, не правда ли? Я хочу дать тебе поручение, которое тебе будет приятно: …поцелуй ей покрепче обе руки за меня».
Но усилия Тургенева в этом направлении были напрасны. Полинет наотрез отказывалась целовать Виардо руки. Напротив, девочка постоянно жаловалась отцу на певицу, на ее дурное обращение. Так, Полина крайне редко брала на прогулку Полинет, тогда как ее собственные дети всегда были с ней. Иван Сергеевич в сердцах упрекал дочь за неблагодарность и обидчивость.
С каждым годом Полинет испытывала к Виардо все большую неприязнь, и певица отвечала ей взаимностью. В конце концов нахождение под одной крышей стало невыносимо для обеих, и Полина отправила русскую «воспитанницу» в частный пансион. Иван Сергеевич не был свидетелем этого скандала: ему в очередной раз пришлось отправиться в Россию по делам наследства.
Вернувшись во Францию, Тургенев тут же забрал Полинет из пансиона и, сняв дом, поселился с дочерью. Для воспитания девушки в «европейской манере» была нанята английская гувернантка Иннис.
Пока Полинет была с Иннис, Иван Сергеевич почти все свое время проводил в доме Виардо. Любовь к певице была столь сильна, что Тургенев закрывал глаза на странность своего положения в доме замужней дамы.
В 1859 году Полинет Тургеневой исполнилось семнадцать лет. Через пару месяцев после празднования своих именин девушка познакомилась с 24-летним стеклопромышленником Гастоном Брюэром. Между молодыми людьми промелькнула искра, и вскоре Полинет познакомила отца с избранником. Тургенев выбор дочери полностью одобрил.
Свадьба Полинет и Гастона потребовала от Ивана Сергеевича колоссальных трат: лишь приданое невесты обошлось писателю в 150 тыс. франков. Большую часть средств, потраченных на свадьбу, Тургенев получил из России — они были получены от тяжкого труда крепостных.
Полинет поначалу была довольна жизнью в браке. Гастон относился к супруге ласково и почтительно, тем более, что все финансовые неурядицы семьи брал на себя тесть.
В 1872 году Полинет родила девочку, которой дали имя Жанна. Тургенев был бесконечно рад рождению внучки. Через год в семье Брюэр появился второй ребенок — сын Жорж Альберт.
Увы, счастье Полинет длилось недолго. В 1875 году стекольное предприятие Брюэра оказалось на грани банкротства. Тургенев напряг все свои силы (и силы своих крестьян в далекой России), чтобы спасти фабрику зятя, но — тщетно.
После разорения Гастон Брюэр стал раздражительным и нервным. В семье стали возникать скандалы, иной рад — ужасающие. Тургенев горько жаловался своему другу П.В. Анненкову:
«Гастон умудрился пустить на ветер даже те деньги, которые я полагал упрочить за моими внуками, стал пьянствовать, грозить то себя убить, то ее — и теперь я ежедневно ожидаю, что она прибежит сюда со своими детьми, я должен буду ее прятать».
Иван Сергеевич не ошибся: вскоре Полинет бросила мужа и пришла с детьми к отцу. Гастон в это время рыскал по городу с ножом, намереваясь убить жену. Брюэр несколько раз заходил к Тургеневу, угрожал ему.
Писатель решил спрятать дочь в Швейцарии у своей знакомой мадам Делессер. Финансовая сторона вопроса полностью легла на Ивана Сергеевича. Резко постаревший писатель был вынужден тянуть тяжелую лямку, каждый месяц отправляя дочери деньги.
Единственное, что радовало Ивана Сергеевича — его внуки. Тургенев постоянно писал внучке Жанне, учил ее иностранным языкам.
В 1883-ем году 63-летний Тургенев тяжело заболел. Все еще влюбленный в Полину Виардо и считающий ее безупречной честности человеком, Иван Сергеевич все свои деньги и права на произведения отписал певице. Дочери писатель не оставил ничего, уверенный, что «святая Полина» не оставит Полинет без гроша.
Полинет, узнав о завещании отца, немедленно подала на Виардо в суд. Тяжба была проиграна, а Полина Виардо лишила воспитанницу средств к существованию.
Дочери Тургенева пришлось давать уроки музыки. Через несколько лет главной добытчицей семьи стала Жанна Бауэр, дочь Полинет, трудившаяся учительницей иностранных языков.
В 1919 году Полинет Брюэр, дочь великого русского писателя Ивана Сергеевича Тургенева, скончалась в возрасте 76 лет.
Жорж Альберт, внук Тургенева, жил, как сказал бы его дед, «бобылем», не имел особых устремлений и не работал. Он умер в 1924 году в возрасте 49 лет.
Жанна Брюэр в 40-е годы была вынуждена продавать письма Тургенева к матери, чтобы купить еды. Так дедушка даже из гроба помогал своей внучке.
Жанна относилась к памяти Ивана Сергеевича с огромным уважением, добивалась публикаций о нем во французских газетах и журналах.
Умерла Жанна Брюэр в 1952 году в Париже. Ей было 80 лет. Со смертью внучки Тургенева род писателя пресекся, ведь от обожаемой Полины Виардо у Ивана Сергеевича детей не было…
