Каталонская Мартина принимала поздравления от родни и соседей, но в права хозяйки своего дома вступала только на следующий день. Сначала нужно было отдать дань старой традиции – провести вечер у сеньора. Дело в том, что в Каталонии двенадцатого века существовал аналог крепостного права.
И крестьян из этих земель владельцы передавали друг другу, дарили, оставляли наследникам по завещанию. Поэтому-то после свадьбы крестьянка и не шла к себе домой. Ничего не сделаешь: право господина.
Шотландские средневековые крестьянки находились в точно таком же положении, как и каталонские. Мало кто знает, но в горах и на побережье залива Ферт-оф-Лорн когда-то существовало королевство Аргайл. Государь Юэн МакДугалл, правивший с перерывами семнадцать лет (а умер он в 1270-м) законодательно закрепил за господами полную власть над своими вассалами.
«Жёны, не относящиеся к знати, подчиняются сеньору своему. Тот, кому принадлежит земля, имеет право на жену в обход её мужа по праву господина», — записал в «Истории Шотландии» профессор философии Гектор Бойс.
Королевство Аргайл утратило свою независимость после смерти короля Юэна, и вошло в состав Шотландии. Где тоже процветало крепостное право! В середине XIII века граф Стратэрн подарил соседнему аббатству трёх крестьян: деда, отца и сына. Оговаривалось, что они будут принадлежать обители вечно, также, как и их потомки. Легко завещали крепостных короли Давид I и Александр I, Вильгельм Лев и Малькольм IV. Подобных документов на севере острова сохранилось немало…
В бургундских законах тоже можно найти примеры права господина на молодую жену своего крестьянина. «Le coutumier bourguignon» были составлены в четырнадцатом веке. Сеньор, согласно этим документам, вершил правосудие на своих землях, и давал позволение вступать в брак. За это следовало внести в казну феодала определённую сумму (около десяти су), можно было откупиться свиной тушей, или… позволить супруге поехать в дом феодала.
На латыни это право называлось jus primae nоctis, но были аналоги и в немецком языке, и в венгерском, и на польском. Паны из Восточной Европы считались суровыми крепостниками: еще в 1503 году польские господа отобрали независимость у крестьян. Запрещено было переходить на другую землю, а трудиться на своего пана полагалось пять, а то и шесть дней в неделю. Со своими «подопечными» польские землевладельцы обращались как с вещами: наказывать и даже лишать жизни не возбранялось. Так что куда шла крестьянка после свадьбы тоже всем было понятно. Если захочет пан – то к нему.
Сигизмунд фон Герберштейн, дипломат и историк, оставивший подробные записки о жизни европейцев в XVI веке, отметил:
«В сопровождении толпы слуг входит в жилище поселянина… ему можно безнаказанно творить все, что угодно».
Герберштейн побывал на землях Великого княжества Литовского (тогда оно находилось в личной унии с королевством Польским) в 1517 году, и потом ещё трижды оказывался в тех краях. Так что знакомство с жизнью феодалов поверхностным не было. Остались свидетельства о подобных порядках и в Цюрихе. Документ 1543 года рассказывает о некоем Мейере, располагающем большими правами в этой местности (в те времена Цюрих бы вольным Имперским городом). Он был богат и владел целым кварталом построек, но его влияние распространялось и за пределы городских стен. Дело в том, что через эту персону крестьяне вели торговлю в Цюрихе. Все возможности Мейера перечислены в донесениях императору:
«Придворные говорят, что кто женится, должен непременно пригласить Мейера и его домашних… А когда свадьба окончена, жених должен оставить Мейера с женой… или заплатить пять шиллингов и несколько пфеннигов».
Куда пойдет крестьянка после свадьбы? Если в этой местности действует право господина, то ей придётся выполнить свой долг. Если же сеньор окажется лояльнее, то дело ограничится денежным взносом. На протяжении всего средневековья в разных европейских странах крестьяне были абсолютно бесправны.
