Покинутая жена отлично знала, где проводит время её супруг: фрейлина Варвара Нелидова стала «дамой сердца» Николая I. Императрице Александре тогда было всего тридцать пять. Молода, хороша собой. Вскоре вокруг неё образовался кружок почитателей. Кавалергарды Трубецкой, Куракин, Бетанкур и Скарятин повсюду сопровождали Александру Фёдоровну.
Григорию Скарятину, сыну орловского помещика, в кружке императрицы дали имя «Маска». Его считали безнадёжно влюблённым в жену государя, в Лаллу Рук, как ее поэтично называли при Дворе. Сама Александра Фёдоровна относилась к этому чувству с пониманием и даже жалостью:
«Маска меня занимает и даже вызывает жалость, когда мне это кажется слишком серьёзным».
Симпатии же самой императрицы были обращены на Александра Трубецкого. «Бархат» был впервые упомянут в дневниках Александры Фёдоровны в 1835 году, и затем долго их не покидал. Прозвище было однажды придумано самой императрицей:
«Бархатные глаза… могут рассказать Вам о бале, — писала она графине Бобринской, — они… постоянно останавливались на мне… чтобы перехватить мой последний взгляд».
Увлеченность императрицы понять можно – Трубецкому было чуть больше двадцати. Он находился в самом расцвете красоты, карьеры, молодости. Блестящий придворный, пылкий князь. Его внимание добавляло Александре Федоровне очарования, служило подтверждением, что она всё ещё прекрасна. Ведь когда-то о ней писали стихи…
Все – и робкая стыдливость
Под сиянием венца,
И младенческая живость,
И величие лица
И в чертах глубокость чувства
С безмятежной тишиной
Все в ней было без искусства
Неописанной красой!
(«Лалла-Рук», В.Жуковский).
Кавалергарды сопровождали императрицу, когда она каталась на санях или ездила на Елагин остров. Они окружали её на балах, которые Александра Федоровна так любила. Современники с улыбкой говорили, что императрица готова танцевать, пока не упадёт без сил.
За всем, что происходило с Александрой Фёдоровной, разумеется, внимательно наблюдали. Николай I отлично знал историю своего старшего брата Александра, и то, как далеко может зайти симпатия. Кавалергарды и императрица – это был не новый сюжет, ведь Елизавета Алексеевна, супруга Александра I, тоже когда-то выделяла одного молодого красавца…
Александра Фёдоровна и сама понимала, что следует быть осторожной. А потому для лишней встречи была готова пойти на хитрость – просила графиню Бобринскую, чтобы послание от неё передал Бархат. Это было с точностью исполнено в августе 1836 года. Тогда же в дневниках императрицы впервые упоминается Дантес.
Его с иронией называют «новорождённым», поскольку молодой человек был недавно усыновлён бароном Геккерном. Трубецкой тесно общался с Дантесом, и эта дружба не нравилась Александре Фёдоровне. По её мнению, «новоявленный сын барона» вёл себя слишком бесцеремонно, что невольно перенял и Бархат.
Но невозможно всегда просчитывать каждый шаг. В симпатии к Трубецкому императрица иногда теряла бдительность – посещала дом его семьи, что давало повод для разговоров в свете. Разумеется, она приезжала туда не одна, и общение было далеко не тет-а-тет.
Но так отличать кавалергарда — значило, почти открыто признаваться в чувствах к нему! 26 октября 1836 года Александра Фёдоровна приняла участие в семейном вечере Трубецких, и даже танцевала вальс, на котором потеряла подвязку с ноги. Об этом конфузе она написала в девнике с явным смущением.
Допускал промахи и сам Трубецкой – он не отклонял ни одного приглашения во дворец, не пропускал ни одного вечера в обществе императрицы. В марте 1837 года Александра Фёдоровна описывала в дневнике, как увлечённо бросалась снежками в компании Маски и Бархата, как каталась с горы…
А потом – песни, музыка и игры. Однако в тот момент за Александрой Федоровной следили ещё пристальнее – Бенкендорф и граф Орлов. Поведение государыни начали единодушно считать непозволительным.
Финал был близок. В том же марте 1837 года с Александрой Фёдоровной решил поговорить Николай I.
«Император говорил со мной мягко, — написала императрица своей подруге Бобринской, — и Бархат, который меня понял, отдалился… почти слишком».
Вскоре Александр Трубецкой оставил Двор, затем добился разрешения на выезд за границу. Маска, Григорий Скарятин, получил чин полковника, воевал в Трансильвании и погиб в 1849 году.
Императрица Александра Федоровна, для поправки здоровья, всё чаще выезжала на Лазурный берег, лечилась в Швейцарии и Риме. Она умерла в 1860-м году, в Царском селе.
