Будущих королев нередко вели под венец в пятнадцать-восемнадцать лет, иногда и раньше. Дети появлялись часто. И многие дамы рано теряли способность к продолжению рода. Придворные называли это витиевато: «Завершила женский путь». Иногда при этом завершалось и влияние королевы. Супруг-государь с той поры имел законные основания смотреть в другую сторону.
Первая жена короля Генриха VIII, Екатерина Арагонская, в 1523 году получила от медиков подтверждение: выносить дитя больше не получится. Было ей всего тридцать семь лет – по нынешним меркам, совсем молодая женщина. Если бы королева на тот момент стала матерью сына, наследника Тюдоров, за свое будущее она могла бы не волноваться. Но у Екатерины имелась всего одна живая дочь. И король, разумеется, принялся искать ту, которая могла бы лучше справиться с королевской задачей.
Как продолжилась история Екатерины, всем известно: Генрих подал на развод, а потом женился еще пять раз. А все потому, что испанская принцесса рано «завершила женский путь». Раз нет наследника — нет и короны.
В то же самое время, в Османской империи, существовали четкие предписания для султанш, которые оказывались в подобной ситуации. Осень жизни означала для них, что падишах больше не позовет на хальвет. Отныне блистать и царствовать начинали другие, более молодые. Османские правители придерживались правила: чем больше шехзаде – тем лучше. Если султанша отныне неплодна, значит, продолжить род должен кто-то еще.
Даже Хюррем-султан однажды пришлось «подвинуться». Судя по всему, ей было чуть больше сорока, когда она «завершила женский путь». На тот момент она сумела шесть раз стать матерью (в фильме «Великолепный век» пропустили историю маленького Абдуллы, который умер в 3 года), и ее положение оставалось прочным. Но… у Сулеймана Великолепного с той поры периодически появлялись новые увлечения. Правда, ни одна из фавориток даже искры могущества Хюррем приобрести не могла.
Многие века тема «осени жизни» у женщин почти не изучалась. Английский исследователь Эдвард Тилт составил свои наблюдения по результатам опросов в Англии и Франции уже в девятнадцатом веке. И пришел к выводу: женский путь завершается примерно в 45 лет.
А его польский коллега Анджей Снядецкий вывел другую цифру – между 40 и 45. Правда, Снядецкий, в основном, общался на эту тему с женщинами из сёл, тогда как Тилт разговаривал с горожанками.
В том же XIX веке, в 39 лет, после 10 детей, императрице Марии Федоровне предписали больше не принимать супруга. Для здоровья женщины это посчитали слишком рискованным. Правда, речь не шла о «завершении пути».
Возможно, Мария Федоровна еще могла бы стать матерью. Однако решение дворцовых медиков поставило точку в обычных супружеских отношениях между императором и императрицей. И Павлу I моментально нашли, чем «заполнить пустоту». Справедливости ради, у него и прежде бывали увлечения, но с 1798 года возразить против этого было нечего.
Такую же ситуацию пришлось пережить и супруге другого императора – Николая I. Александра Федоровна, после появления на свет седьмого ребенка в 1832 году, тоже узнала: отныне ей больше нельзя иметь детей. Состояние императрицы требовало внимательного и осторожного отношения.
Как известно, Николай Первый возражать не стал. При Дворе хватало прекрасных дам, которым он уделял повышенное внимание. Число бастардов императора никто точно назвать не может, поскольку их появление на свет тщательно скрывали.
Правда, и в средние века, и в Новое время, бывали совсем другие случаи – когда на свет появлялись дети у весьма зрелых матерей. 43 года было Алиеноре Аквитанской, когда она осчастливила мужа очередным сыном, Иоанном.
В 1194 году всех удивила императрица Констанция – в 40 лет, когда этого никто не ждал, у нее появился сын Фридрих. В семнадцатом веке княгиня Мария Елизавета Эггенберг-Крумаусская стала матерью в 45, а ее дальняя родственница Эрнестина Шёнбург-Гартенштейнская в сорок восемь лет.
