Мать картинно заламывала руки, а отец нервно мерил шагами комнату. Эту сцену мальчик наблюдал не один раз. В конце концов, Мирра не выдержала: «Вы – жестокий, непонимающий человек!». Этот ее вскрик эхом отозвался в петербургском дворе-колодце, а потом хлопнула дверь.
— Актриса, понимаешь! – хмыкнул вслед Борис Иосифович.
Красавица стремительно уходила из его жизни.
Мирра Буровская блистала на сцене МХАТа. Ей аплодировали и называли ее игру «выдающейся»… И все-таки положение актрисы в начале двадцатого века считали не самым блестящим. Да и семьи редко одобряли такой выбор карьеры! Мирра понимала: рано или поздно ей придется выйти замуж. Спокойный и надежный Борис Харитон начал ухаживать за ней весьма кстати.
Он уже был женат и воспитывал двух дочерей – Лиду и Аню. При рождении младшей скончалась его обожаемая жена. В доме стало холодно и неуютно, да и на воспитание девочек у него не хватало сил – Харитон был журналистом и вполне успешным редактором. А Мирра… она казалась очаровательной.
Их встречи быстро переросли в романтическое чувство. По крайней мере, со стороны Бориса. Была ли влюблена Мирра? На этот счет мнения разнятся. Большинство ее коллег считали, что она просто хотела «устроиться». Так или иначе, но она вышла замуж за Харитона, перебралась с ним в город на Неве, а в середине февраля 1904 года стала матерью симпатичного малыша, которого назвали нестандартно – Юлий.
— Как Цезарь! – гордо восклицал Борис Иосифович.
Он гордился сыном. Он хотел, чтобы из мальчика получился кто-то выдающийся… Увы, жена мало занималась ребенком. Став домохозяйкой с тремя детьми (на забудем про падчериц), Мирра Буровская затосковала. Ее душа рвалась на сцену. Режиссеры предлагали ей время от времени участие в постановках, но это ведь было «не то». Лишь отголоски былой славы.
Она нервничала и стала срываться. Муж предлагал Мирре «успокоить нервы» в Бадене, куда супруга с радостью упорхнула. С той поры ее отлучки стали постоянными, и возвращалась она всякий раз еще мрачнее, чем уезжала.
— Я ухожу, Боренька. – однажды буднично сказала она. – Я познакомилась с человеком, который сумел зажечь мое сердце…
Мирра сбивчиво объясняла, что встретила Макса Эйтингона, который прославился, как ученик самого Зигмунда Фрейда. Развод оформляла поспешно и буквально улетела за границу. Юлию, ее сыну, было в ту пору всего шесть лет. В Германии Мирра вышла замуж за Макса и после этого видела ребенка только два раза.
Предательство матери больно ранило его. Мальчик потянулся к отцу, к своей единственной оставшейся опоре. Борис Иосифович водил его в реальное училище и радовался его первым успехам. Юлий Харитон, действительно, оказался смышленым. Да что там, талантливым! Его влекла наука, да так неудержимо, что после гимназии стало очевидным: он будет заниматься только физикой, химией и математикой. Он обязательно внесёт свой вклад! Попутно Юлий подрабатывал, чтобы помочь отцу, здоровье которого сильно пошатнулось – он очень плохо видел.
Но время уже сильно изменилось. Борис Иосифович Харитон, как «чуждый элемент», рисковал быть арестованным. Вспомнили его редакторскую работу в газете кадетов, его происхождение… По одной версии, его выслали за пределы страны, по другой – он уехал сам. Прощаясь с Юлием, он взял с него слово – двигаться вперед, несмотря ни на что.
— Ты обязательно станешь большим ученым, — говорил он.
Документы в Технологический институт у Юлия не приняли – слишком молод в 1919 году! В следующем он поступил в Политехнический и проучился в нем 5 лет. Попутно занимался в физико-техническом под руководством будущего нобелевского лауреата Николая Семенова.
— Вы сделаете открытие, которому позавидует Эйнштейн, — пообещал Семенов своему талантливому ученику.
Семенов, Капица и Йоффе – самые прославленные умы того времени – в один голос говорили ректору, что великолепный Юлий Харитон просто обязан пройти стажировку за границей. И его отправили в Кембридж! Советский студент был там, как рыба в воде – на равных разговаривал с профессорами и выдвигал иногда такие идеи, от которых они, видавшие и слышавшие многое, пожимали плечами. Докторскую диссертацию Юлий защитил под руководством Эрнеста Резерфорда.
…Позже, когда Резерфорда спросили, кто из знакомых ему ученых произвел на него наибольшее впечатление – Оппенгеймер или Харитон, тот с уверенностью назвал имя советского молодого ученого…
По возвращении он занимался митогенетическим излучением, а в 1931 возглавил лабораторию в институте Химической физики. Занят он был круглые сутки, и только иногда друзья «вытаскивали» его в театр. И это была судьба!
Его отец однажды влюбился в актрису Мирру Бурновскую, и он был восхищен прекрасной актрисой ленинградского эстрадно-музыкального театра «Балаганчик» Марией Жуковской. Профессия молодой женщины пугала его, он хорошо помнил, как распался брак его родителей. Но Маша была сделана совершенно из другого теста. Когда Юлий начал ухаживать за ней, сказала, что оставит карьеру ради семьи. И после замужества слово свое сдержала: отныне ее жизнь была сконцентрирована вокруг мужа и его работы.
Она была прекрасно образована и свободно говорила на английском, немецком и французском. Эти знания очень понадобились Юлию Харитону, когда потребовалось переводить его статьи и «Журнал экспериментальной и технической физики». Маша стала его опорой и советчицей, и он нежно называл ее «Мусенька». Жена в ответ называла его «Люсенька», как производное от его имени Юлий…
У них родилась дочь, которую они назвали в честь пушкинской Татьяны. А Юлий Харитон вошел в историю мировой и отечественной науки как один из выдающихся ядерщиков. Когда европейцы и американцы спорили меж собой, кто первым догадался создать ядерный проект, Харитон невозмутимо отвечал: «Я его задумал еще в 1927 году».
Харитон стал лауреатом Ленинской и трех Сталинских премий. Он прожил больше сорока лет со своей женой, а вот его дочь избрала карьеру историка.
Юлий Харитон был научным руководителем Всероссийского научно-исследовательского института экспериментальной физики. Без разработок выдающегося ученого не было бы и мирного атома! Именно двадцатый век стал временем самых серьезных разработок в этом направлении. Ну а сейчас существует Национальный проект «Новые атомные и энергетические технологии». Его главная задача – достижение технологического суверенитета России в ТЭК. Обеспечение энергетической отрасли качественным современным оборудованием.
В ближайшие годы планируется строительство новых энергоблоков атомных станций, разработка уникальных технологий для солнечной и ветро-генерации, а еще производство турбин и многое другое. Можно с уверенностью сказать, что в этом направлении Россия приближается к технологическому лидерству.
Сейчас в России работают 35 энергоблоков на 11 АЭС. К 2035 году планируется создать еще 12. В далекой и холодной Якутии, которой так нужна дополнительная энергия, появится атомная станция малой мощности.
«Зеленая энергетика», о которой говорят во всем мире, тоже не останется без внимания. К 2030 году 86% оборудования для солнечной энергетики планируют производить именно в России. Ожидается, что эффективность солнечных ячеек может вырасти на четверть. Сейчас такие проектируют инженеры в Калининградской области.
Кстати! Даже при скорости 2 метра в секунду отечественные тепловетрогенерационные комплексы способны давать энергию. Сейчас такими разработками занимаются в Красноярске.
И теперь вы знаете, кто был одним из тех, кто стоял у начал атомной и энергетической сферы в нашей стране. Среди них был и Юлий Харитон.
Он прожил долгую жизнь. Его не стало в декабре 1996 года. Его девизом было: «В нашем деле мелочей нет». Юлия Борисовича запомнили, как человека, который вникал во все детали, и ни одну из них не считал лишней…
