Она хотела сделать мужу больно. Он появлялся на пороге – красивый, обожаемый мальчиками, а потом исчезал на долгие недели. В Москве они снимали разные дома, что даже для супругов в ссоре было чересчур. А ведь когда-то Варвара любила его! И глядела на него с нежностью, готовая бросить все к его ногам…
Говорили, что сердце ее остыло еще в девичестве – когда к юной Варе начал искать подходы вечно нетрезвый отчим. Ей пришлось буквальным образом бежать из дома, да укрываться у богатого дяди, сделавшего ее своей наследницей. Родственник держал Варю при себе, долго не выдавал замуж, заполучив удобную и послушную сиделку… Так что строить брачные планы Варя начала, когда была уже давно не первой свежести, после кончины дяди.
А он – этот молодой офицер – был красив. Небогат, хорошего рода, и сделал ей предложение… Трех сыновей родила ему Варвара и еще долго надеялась, что они обретут счастье… Не вышло. Пылкая натура Сергея Тургенева жаждала других впечатлений. Возможно, он бы остепенился, стал примерным семьянином, но только с другой женщиной. Грузная, властная, крикливая и вечно недовольная Варвара Петровна, не могла стать предметом его грез.
Но мальчики, сыновья, обожали его. Когда Тургеневы фактически разъехались, они ждали визита папеньки с большим нетерпением. Иное дело – Варвара Петровна. Порой она даже не показывалась, если Сергей Николаевич являлся в Спасское-Лутовиново.
— Возьмите на воспитание сироту, — как-то обратились к Варваре Петровне дальние родственники, — девчушка славная, но ей совершенно не на что жить!
Так появилась, помимо сыновей, в доме Тургеневых еще одна обитательница – Мавра Сливицкая. Дочь умершего капитана, она была робка и испуганна. Едва явившись перед очами Тургеневой, чуть не упала в обморок.
— Ну показывай, — властно произнесла Варвара Петровна, — что умеешь.
Девочка оказалась музыкальной, так что ей наняли учителей, которые развивали эти способности. Когда Мавра играла внизу на пианино, Варвара Петровна довольно прикрывала глаза. Она называла ее «питомичкой», без всякой нежности, и с первых дней учила уму-разуму: Мавра-де бедна, пойдет по миру, если не сумеет позаботиться о себе.
И попутно в ее голове зрела другая мысль: почему бы ей самой тоже не позаботиться о своей судьбе? Муж, вечно отсутствующий, возможно и не заметит этого… А может быть и наоборот! Как прекрасно было бы сделать ему больно!
Сергею Николаевичу, тем временем, было больно по-настоящему. Здоровье стало все больше подводить его. Он даже снова поселился вместе с семьей и тогда для него был нанят врач, Андрей Евстафиевич Берс. Порой Сергею Николаевичу становилось так плохо, что он не мог встать.
— Почечные колики, — мрачно говорил доктор Берс. – Да, тут надобно подумать об отправке за границу.
Тургенев уехал лечиться во Францию, а потом ему порекомендовали какого-то чудесного специалиста в Италии. А Варвара Петровна – вот уж удивление для всех! – вдруг словно потеплела, посвежела и даже похорошела… Причина этих перемен заключалась все в том же господине Берсе. Впервые за долгое время суровая помещица, которой боялись собственные дети, начинала утро, негромко напевая веселую мелодию.
Тот 1832 год стал поворотным для семьи Тургеневых. Сергей Николаевич вернулся в Москву и над ним учинили негласный контроль – все из-за большой задержки. Он должен был прибыть в Россию намного раньше. В материалах наблюдения есть такие замечания:
«Жизнь ведет открытую, бывает всякий день в театре, весьма часто на встречах у г-на Пашкова, куда приезд бывает большой…Всего чаще видятся с г-ном Тургеневым Константин Павлович Нарышкин и Алексей Александрович Наумов, из коих с Нарышкиным он был знаком ещё в Париже».
Сергей Николаевич поселился в доме статского советника Муханова в Пречистенской части, а потом переехал в Малый Успенский. Его супруга, тем временем, наслаждалась счастьем с доктором Берсом в доме на Кисловке… И к исходу 1832 года стало понятно, что ей надобно срочно отбыть за границу.
Муж узнал обо всем, но стрела не попала в цель. Тургенев и глазом не моргнул, когда обнаружил «положение» Варвары Петровны. Решено было, что она отправится за границу в сопровождении опытной повитухи, которая – вот совпадение! – была матерью того самого Берса. Она спешила, пока ее падение не станет известно всей округе. А разрешения на выезд все не давали… По счастью, сосед, барон Черкасов, тоже отправлялся за рубеж и это чуть-чуть помогло ускорению дела. Варвару Петровну охотно отпустили бы в вояж, кабы она ехала с мужем. Но Тургенев наотрез отказался ее сопровождать.
— На мне остаются дети, — уклончиво отвечал он тем, кто задавал лишние вопросы.
А дети – на самом деле! – были пристроены. Старший сын учился в Петербурге, средний поступил в пансион Краузе, а младший учился в частной школе. Тургенев просто не собирался прикрывать грех своей нелюбимой и ненужной жены.
Там, за границей, Варвара Петровна родила свою незаконную дочь. 1 июня 1833 года (хотя дату считают спорной) на свет появилась девочка, Варвара. Фамилию ей дали Богданович – данная богом. И ее, конечно же, объявили воспитанницей Тургеневой. Уже немолодая и усталая, помещица тяжело приходила в себя после родов. Потом решила задержаться по другой причине – с удовольствием обновляла гардероб, покупала платья. Ее не было почти год и за это время скончался Сергей Николаевич.
В Москве его искренне жалели. Когда Варвара Петровна приехала много позже его погребения, считали, что она поступила нехорошо. Называли «чудихой». А дополнительные сплетни порождала незаконная дочь…
— Не поеду к ней, — жестко отвечала Елизавета Тургенева, мать Сергея Николаевича, когда невестка позвала ее погостить. – Каменная женщина.
Варвара Петровна пришла в ярость. В гневе писала своему сыну, Ивану:
«Твоя родня хочет возвести ябеды и вздоры… всю подноготную открыли… Родные ваши со стороны отца грызут и хотят как волки вырывать клочками мою честь и доброе мое имя… Они также сказали… кто отец Биби. Не знаю, что оне хотели какое заключенье вывести. Матери-то невозможно знать никому, мать известна была отцу и мне, а третье лицо слишком рассеяно, беспечно, чтобы думать об этом. Итак, Биби моя собственность, несмотря ни на чьи толки, charmante te`es charmante petite (фр.: очаровательная малютка)».
Биби – та самая, которая должна была сделать больно мужу Варвары Петровны – росла в ее доме и со временем догадалась, каково ее истинное происхождение. Уж слишком сильно отличалось отношение помещицы Тургеневой к ней и к той же воспитаннице Мавре! Мавру, едва та подросла, без сожалений отдали в пансион (платила за него Варвара Петровна и не поскупилась):
«Она учится… чтобы преподавать музыку по билетам и тем доставать себе пропитание. – писала Тургенева своей подруге. — Потому что все ее состояние состоит из 5000 капиталу, и так по одежке надо протягивать ножки… Все сделала, чтобы не привыкла в больших наших домах к роскоши, к щегольству»
А вот Биби-Варвара, наоборот, не знала ни в чем отказа. Мать наряжала ее, любила больше всех своих детей, словно снова отогревалось подле этой девочки ее сердце.
«У меня хранятся все ее письма, наполненные самыми горячими выражениями любви и заботы обо мне: самая нежная мать не могла бы сильнее выразить любви своей к родной дочери, — писала она. — Я ее страстно любила и когда я, хотя и редко, была в разлуке с ней, я чувствовала себя и одинокой , и несчастной».
У нее была целая коллекция прекрасных фарфоровых кукол. Ни у кого в Москве больше не имелось столько дорогих игрушек, как у Биби. Позже она признавалась, что порой ей, бывало, совестно – на ее глазах Варвара Петровна очень сурово обращалась с сыновьями, а ей прощалось все…
Незаконная дочь получила от своей «воспитательницы» и приданое. Замуж она вышла за егорьевского помещика Дмитрия Павловича Житова и поселилась в Рязанской губернии, где и провела 44 года. На момент замужества она получила превосходное образование, в совершенстве говорила на трех иностранных языках и, к слову, была весьма близка со своим единоутробным братом Иваном Сергеевичем. Позже он не раз выручал ее – ссужал деньги, когда требовалось.
Благодаря своему образованию, Варвара Житова-Богданович стала работать преподавателем французского языка и географии. Она же оказалась талантливой сочинительницей – писала рассказы, очерки и пьесы. После кончины знаменитого брата именно она написала о нем большую статью в «Вестнике Европы».
Вышло так, что у нее оказалась только одна дочь – Надежда. И эта женщина являлась родственницей сразу двух классикам русской литературы: Ивану Тургеневу и Льву Толстому. Как это возможно? Сейчас расскажу.
Доктор Берс позже женился, у него родилась дочь Софья – единокровная сестра «незаконной». Ну а Софья, в свою очередь, сделалась графиней Толстой по своему мужу…
Той, которую так любили и баловали в детстве, не стало 31 октября 1900 года. Ее дочь, Надежда, вышла замуж и стала матерью четверых детей…
