Раздувшийся живот крестьянки оскорблял Машу одним своим видом. Краснощекая Полька, которая была у ее матери на положении подай-принеси, теперь метила в графини! Сжав тонкие губы, девушка попросила, чтобы ей выделили другую комнату в отцовском доме. Подальше от «Пелагеи Филипповны», как теперь велели называть недавнюю прислугу.
*
Машина мать, редкая красавица с огромными сапфирово-синими глазами, была на семь лет моложе мужа. Она сделала блестящую партию – вышла замуж за графа Борха, который относился к ней с большим уважением и нежностью. Но ни заботы Станислава Иосифовича (так звали графа), ни рождение четверых детей, не сумели удержать прекрасную женщину в старинной смоленской усадьбе.
«Сошла с ума на старости лет!» — качали головой соседки и родственницы.
Потому что Надежда Борх совершила немыслимый поступок: в сорок два года она заявила графу, что не любит его, уходит, и в 1909 году подала на развод.
Брак расторгли довольно скоро, а потом состоялось новое венчание: Надежда радостно пошла к алтарю с поручиком запаса армейской кавалерии Александром Васильевичем Борнто. Ее не смущало, что поручик на двенадцать лет младше и имеет замашки кавалера, который привык жить за счет женщин.
— Я запрещаю вам, — дрожащим голосом произнёс граф Борх, обращаясь к своим детям, — когда-либо видеться или переписываться с этой недостойной особой!
Маша тяжело вздохнула. Ей было четырнадцать лет, и она уже много читала о любви, в основном, тайком. Порыв матери не понимала, но и обвинять ее не торопилась. По крайней мере, в тот самый миг. А вскоре обнаружила, что и отец не теряет времени даром: граф нашел утешение в пределах своих же угодий. Крестьянка Полька, бегавшая с поручениями от красавицы Надежды, все чаще допоздна засиживалась в барском доме.
А после ей выделили хорошую светлую комнату на втором этаже. И вот она уже с животом… Когда в сентябре 1912 года на свет появилась девочка Нина, то граф выглядел совершенно счастливым. Повторял, что он чувствует себя молодым и нужным.
…Венчали их в местной церкви. Пелагея Филипповна сделалась новой графиней Борх, и даже думать об этом было Маше стыдно. В ее доме, где каждый уголок был продуман матерью, теперь царила полуграмотная крестьянка. Старший брат Георгий смотрел на эту «проблему» проще и уверял сестру, что она не должна гневаться на отца.
В 1914 году дом опустел: брат Маши ушел воевать. Она сама, будучи девятнадцатилетней барышней, упросила отца отпустить ее в город, чтобы работать сестрой милосердия. Склоняясь над ранеными, она слушала их рассказы о фронте. Ее глаза вспыхивали и озарялись ярким светом. Никто не мог подумать, что придет ей в голову.
Однажды она отправилась к парикмахеру. Спокойно, твердо, велела отрезать свои роскошные пушистые волосы. Не жалея. Она растила эти локоны всю жизнь, они окутывали ее мягким одеялом, стоило их распустить. Но теперь они были ей не нужны в ее новой жизни.
Потому что Маша раздобыла документы на имя Владимира Борха, переоделась в мужскую одежду (которая очень шла ей) и отправилась записываться добровольцем. Куда? В стрелковый латышский батальон. Маша росла в усадьбе, прекрасно стреляла и ездила верхом, поэтому отказать ей никто не посмел. А девушку в ней просто не признали.
Ну голос тонковат, и что? Маша старательно работала над тембром. Ходила мужской походкой (у нее было три брата, она точно знала, как это выглядит!), ни разу не ошибалась.
«В форме невозможно было определить, что под ней скрывается женщина. – позже вспоминал Эдуард Кариус, который служил вместе с Машей. — Говорила без ошибок в мужском роде. Все это вырабатывалось временем и было совершенно естественно».
Надо отдать ей должное: была Маша скромна, но при этом поражала своей храбростью. Не пыталась выслужиться, не угождала начальству, держалась достойно и ее зауважали. А за смелость ее наградили Георгием 4-й степени!
Она не скрывала от своей семьи, что совершила. Писала домой и просила ее понять. Но родные не были людьми столь широких взглядов. Постоянно звучала одна и та же мысль: возвращайся! Женщине не место ТАМ!
Маша согласилась только после тяжелого ранения. Шел 1917-й год и она попала в госпиталь, а оттуда – в смоленское имение Борхов.
Фактически, ее поставили перед фактом – есть такой барон Борис Фредерикс, из старинного немецкого рода, тесно связанного с императорской фамилией. Матерью Бориса была княжна Трубецкая, так что положение самое надежное… Маше надо было только назвать дату венчания, и она без особого энтузиазма согласилась на 8 августа 1918 года.
Баронесса Фредерикс пробыла в своем статусе меньше полугода. Как и мать, однажды честно призналась мужу: не для нее такая жизнь. Душа рвалась в бой. Времена были самые тяжелые! Останавливать ее Борис не стал, легко отпустил. И Маша поступила в летную школу, чтобы начать еще одну новую главу жизни.
Она снова велела резать свои отросшие волосы. Опять же, не жалея. Снова надела личину Владимира Борха и была зачислена в Северо-Западную армию генерала Юденича. Она бралась за любые поручения – ремонтировала технику (в этом она поднаторела, учась в летной школе), доставляла секретные поручения. О подвигах Маши писали в газете «Приневский край», которую редактировал Александр Куприн.
«Спасение и оздоровление России, мирный труд под защитой твердого, самим же народом избранного правительства, счастие и довольствие народа — вот наше стремление. Все для России — вот наш девиз», — писал Куприн на страницах издания.
Генерал Юденич планировал взять Петроград, но у него не вышло.
Армия Юденича насчитывала около 20–21 тысячи вооруженных бойцов, а у Красной армии было до 60 тысяч человек, и она получала постоянные подкрепления. Белогвардейцы испытывали острую нехватку боеприпасов, продовольствия и зимнего обмундирования. А потом было неудачное маневрирование…
В ноябре 1919 года Юденич ушел в прошлое, а его войска возглавил Петр фон Глазенап. Что-то неуловимое вспыхнуло между ним и Машей… Она открыла ему правду про себя, умоляла не отправлять ее домой и выразила готовность служить дальше. К ее удивлению, генерал не стал ее прогонять, наоборот. А совсем скоро стало очевидным, что они влюблены.
Это были последние месяцы существования Белой армии. В 1920 году пришлось отступать. Маша и генерал оказались в Берлине, где и поженились при первой возможности. Четырьмя годами позже у них родилась дочь, названная Татьяной.
Маша всегда стриглась коротко, и многие начали ей подражать. Потом уже популярность короткой стрижки набрала немыслимые обороты – женщины отрезали волосы и протестовали против корсетов. Пришла новая мода, наступило иное время.
Позже, в эмиграции, Маша написала мемуары «Солдатка. Боевые приключения графини Б.», изданные на немецком языке. Скончалась она в Мюнхене, в 1969-м, пережив и мужа, и единственную дочь.
